Но тщетны надежды. Три ворона из Редклифа принесли одну и ту же весть. Гонец, запыхавшись, едва добрался, его конь ещё раньше рухнул от усталости и не поднялся. Сюда идёт орда. Летит на багровых крыльях архидемон. Жечь, убивать, терзать мёртвых, рушить стены, топить в кровавых реках живых.
Так вот что за шорох за стенами слышали караульные в ночи. Стремились поймать, посветить, подстрелить, но всё тщетно. Порождения тьмы уже сновали внизу, вынюхивали, иногда не таясь, с визгом проносились вдоль крепостных стен, словно скакали в тенях, насмехались над жертвой, которой некуда бежать.
Город цепенел от страха. Повсюду охали и рыдали, едва новость разошлась по всем уголкам. Самый далёкий и безопасный от Мора город стал смертельной ловушкой. Владычица Церкви Элемена призвала готовить корабли. Регент Эамон в послании отдал ясный приказ — увезти всех мирных жителей прочь. Да разве увезёшь десятки тысяч людей, когда по суше ходу нет, все дороги отрезаны. Флот Ферелдена стоял в порту Денерима, но и корабли вместили не всех. Слишком многие остались, не нашли места, не смогли заплатить. Они заперлись в своих домах, сгрудились в трущобах, вооружились, чем можно, и ждали рассвета.
Не явился рассвет. Солнце сковали багровые тучи. А тусклый день принёс не надежду, а лишь больший страх, когда со стен все увидели прилив чёрных полчищ. От края до края шелестела, шипела, копошилась почернелая равнина. Густо усеяла землю тёмная скверна.
Рычанье, клокотанье, визг и хрип. Речь порождений тьмы слилась в сплошной шум, впрочем, и речью это не было. Тёмные твари понимали друг друга через скверну, их гнал вперёд общий разум, и гвалт, что они издавали, напоминал рой разрозненных грубых звуков. Душный ветер подхватывал их рык и швырял прямо в город проклятьем, от которого дрожащие ладони крепче сжимали оружие, а слабые руки возносили к небу молитвы.
Солдаты сначала не могли разглядеть порождений тьмы поодиночке. Так густо они шли, медленно сползали с холмов и из леса чёрным и вязким приливом к равнине перед стеной. Только огры заметно нависали над толпой, ударяли кулачищами в грудь, ревели, брызгали слюной и клацали большими, как ножи, зубами. Выделялись из месива тёмных разномастных доспехов тускло-золотистые пятна. Это командиры порождений тьмы — самые смышлёные из них — по праву силы забирали себе самые блестящие и начищенные куски металла, на какие были способны грубые руки их кузнецов. Нередко это были части древних доспехов гномьей работы, какие обнаруживались на мертвецах-скелетах в заброшенных и захваченных тьмой подземных тейгах. Рядом с командирами на высоких шестах высились какие-то тряпки, по-видимому, означающие для тёмных тварей знамёна. Увешаны они были большими клыками и костьми, как странные тотемы, и люди на стенах изо всех сил надеялись, что кости не человеческие.
Вскоре порождения тьмы подошли настолько близко, что их стало можно различать по видам. Иные солдаты из гарнизона Денерима не были при Остагаре и никогда даже не видели порождений тьмы, чем не могли похвастаться многочисленные беженцы. И сейчас солдаты всматривались в низкорослых приземистых генлоков, высоких мускулистых гарлоков, худощавых с вытянутыми мордами и костлявыми конечностями крикунов. Едва солдаты могли рассмотреть их морды, как тут же отводили взгляд и вперивались им в серый шершавый камень крепостной стены — единственную защиту и надежду, какая была им теперь ведома.
Порождения тьмы больше не были похожи на свору диких зверей, как о них рассказывали раньше. Они шли организованно, ведомые сладким голосом в голове и ухмылялись, чуя в городе страх.
У одного солдата от этого зрелища вмиг ослабели колени. Он повалился на камень, а копьё выпало из руки и шумно прокатилось.
— Я ж хотел… жалование в Форте Драккон хорошее. Отец старый всё пенял: «Иди в стражники. Семье поможешь». А тут…
Кто-то стукнул сверху по его шлему, отчего у солдата мигом размылся взгляд на мир, а в ушах зазвенело.
— Ну-ка вставай и не ной. Все здесь…
Но его старший товарищ так и не смог найти подходящего слова. Бодрости не чувствовал никто, а про страх и поминать не следовало. У всех он впился в сердца ледяной иглой.
Ни короля, ни Стражей, ни даже эрла Эамона не было в городе. Все ушли в Редклиф. От мальчишки Вогана — эрла Денерима — толку было немного. Он оставил в городе свои войска, а самого и след простыл. Распоряжались более младшие по рангу командиры. Каждый организовал оборону своего квартала так, чтобы орда встречала помехи везде, куда бы ни сунулась. Были построены баррикады, в землю вогнаны колья и рогатки. За препятствиями сложены с запасом стрелы. Площадь Торгового квартала превратилась в склад ящиков, бочек, брёвен и обломков всего, что удалось найти. Яркий лоскутный навес рынка оставили — хоть что-то в этом городе напоминало о прежней жизни.
