Орден вырос. В него приняли самых умелых бойцов, не делая различий между эльфом-рабом и человеком-дворянином. Эти воины будут сражаться до победы, невзирая на собственные жертвы, даже потеряв всех, кого любили.
Страж Накири из Леса Донарк предложил использовать кровь порождений тьмы, чтобы изучить её влияние и, возможно, найти способ покончить с Мором. Мы назвали это ритуалом Посвящения. Приобретённые в результате ритуала способности позволяют Стражам чувствовать порождений тьмы, а порой через общую скверну и «слушать» намерения их общего разума. Теперь мы готовы к битве <…>»
Дальше хроники обрывались.
Создатель! И с этим нам придётся драться? Вдвоём?!
Элисса уже в который раз перечитывала документы Стражей, надеясь найти хоть что-то, что бы помогло им в войне. Вероятно, за столько веков многие свидетельства были утеряны, но общие летописи о временах Первого Мора сохранили кое-какие предания.
Год -203 Древней Эры. В битве на Безмолвных равнинах треть объединённой армии людей, гномов и эльфов погибла, архидемон Думат, наконец, был повержен Серыми Стражами. Год -195 Древней Эры. Порождения тьмы ушли обратно под землю. Мор, длившийся почти две сотни лет, завершился.
Тот Мор почти уничтожил всё живое. Не будь Серых Стражей…
Элисса сидела вместе с остальными у вечернего костра и уткнулась лбом в сумку на согнутых коленях. Она перерыла все документы, но там не говорилось, как проводить ритуал Посвящения. Алистер не знал. Этим секретом владели только старшие в ордене. Известно лишь, что архидемона могут одолеть только прошедшие Посвящение Серые Стражи, иначе было нельзя.
Оставалась надежда, что что-то может найтись в записях, которые Элисса не смогла прочитать. Древнее наречие читалось трудно, но даже так можно было угадать смысл непонятных слов, да и Лелиана оказалась сведущей в языках. Однако некоторые документы разобрать никто не смог, словно они написаны на каком-то одному-Создателю-ведомом языке. Впрочем, какой в них прок, если их не разобрать. Вряд ли у Серых Стражей будет время просиживать дни в библиотеках в надежде на просветление.
«Дункан бы, наверное, прочитал», — как-то заметил Алистер с грустью.
Кусланд убрала бумаги в сумку и прикрыла глаза. Каждый раз, читая о том, как погибли Тевинтер и гномья империя, она думала о начинающейся гражданской войне в Ферелдене.
Неужели и нас ждёт та же участь? Почему ошибки повторяются?
— …Лелиана, раз ты из Орлея, то почему говоришь без акцента? Ты давно в Ферелдене? — продолжал начатый разговор Алистер, грея руки у костра.
— Моя мать была из Ферелдена, поэтому я считаю себя ферелденкой, а общий язык — родным.
— Тогда как ты оказалась в Орлее?
— Во время прошлой войны, когда здесь хозяйничали орлесианцы, моя мать служила у пожилой знатной дамы. Я знаю, какие ужасы рассказывают местные об орлесианцах, но леди Сесиль не такая. Она была очень хорошая и добрая. Когда ферелденцы выиграли войну, Сесиль уехала и взяла мою маму с собой. Я родилась уже в Орлее, а у мамы не было мужа. Леди её не выгнала, а приютила нас обеих. А когда мама умерла, леди Сесиль оставила меня при себе и дала образование, научила песням и танцам, так как у Сесиль не было своих детей. Ты не представляешь, какая у неё была библиотека! Я часами могла зачитываться там преданиями и сказками.
— Тогда что ты делала в лотерингской церкви? Я думал, ты была монахиней, — спросил Алистер.
— Но и ты, наверняка, был монахом до того, как стал храмовником, — хитро улыбнулась Лелиана.
— На самом деле я не стал настоящим храмовником. Меня взяли в Серые Стражи до того, как я дал последние обеты.
— Тебе когда-нибудь хотелось вернуться в монастырь?
— Никогда. А тебе?
— Хотелось, — Лелиана вздохнула. — Там было так спокойно.
— В нашем монастыре было так тихо, что я начинал вопить во всё горло, пока не прибегал кто-нибудь из братьев. Тогда я улыбался во весь и рот и говорил, что это просто проверка, — Алистер ухмылялся до ушей.
— Я… нет, я такого не делала. Я наслаждалась тишиной.
— Ну, а я от души наслаждался, глядя на их физиономии, — усмехнулся Алистер и посмотрел на реакцию Элиссы — ни тени улыбки.
Кусланд слышала их разговор и задумалась о том, что Лелиана не сказала, как она из орлейского менестреля на службе у знатной дамы превратилась в монахиню деревенской церкви. Элисса не стала спрашивать. В конце концов, о себе она тоже ничего не говорила. Она пробовала расспросить Стэна о том, почему он совершил убийство, но и он отвечал уклончиво.
У всех свои тайны. Эти люди сейчас помогали им бороться с Мором — вот, что было важно. Доверие… возможно, придёт со временем.
«Ты слишком полагаешься на «возможно», — сказал ей как-то Алистер. Элисса не отрицала. Весь их поход — это ходьба вслепую по краю обрыва.
Сейчас они были уже недалеко от деревни Редклиф. Фермеры любезно объяснили им дорогу к мосту через ущелье, и теперь отряд, миновав границы эрлинга, уже завтра должен был достичь замка эрла Эамона Геррина. К счастью, дожди прекратились, и спутники могли переночевать под открытым небом, а не искать пещеры и деревья.
