– Чародей ничего не говорил. Доктор сказала, что Эдуард может прожить несколько месяцев или несколько лет, но…
– Хватит о том, что сказал доктор, – снова перебил Бекингем. – Что он сделал?
– Она, – раздраженно поправил Риверс. – И сделать она ничего не могла. Был осмотр и операция…
– Операция?! – ошеломленно переспросил Бекингем.
Риверс повернулся к Бекингему, открыл было рот, затем лишь тряхнул головой и вновь обратился к Ричарду:
– Елизавета так и не сказала вашему брату. А принц не знает – нам не хватило духу сказать ему до смерти отца, и теперь у нас храбрости не прибавилось. Елизавета настояла, чтобы вызвали другого врача, тоже итальянца, и он уже должен был добраться до Лондона. Надеюсь, он сумеет облегчить страдания принца.
Риверс помолчал и добавил глухо:
– Как видите, господа, все эти контрмарши были бессмысленны. Когда станет известно, что Эдуард не доживет до совершеннолетия, во что обратится его протекторат?
Ричард сказал:
– С ней был Передир. Что он сделал?
– Как я уже говорил, почти ничего. Он присутствовал и при осмотре, и при операции.
– И ничего не сделал?!
– Он светил доктору, когда та оперировала, – устало произнес Риверс.
– И потом оба просто ушли.
– Уехали. Я подарил даме белую лошадь.
Ричард как будто пересиливал некую мысль. У самого Дими голова была как в тумане. Конечно, есть болезни, против которых врачи бессильны – он знал это лучше других. Однако по словам Риверса вроде бы выходило, что Хивел и Цинтия даже не пытались помочь.
Хуже того, он сказал, что она разрезала ребенка без всякой цели. Дими знал, что Цинтия измучена, страдает, но Хивел обещал, что в Уэльсе ей помогут, и еще обещал, что до некоторых поступков ее не допустит.
И Дими не мог поверить, что она настолько сошла с ума. Если есть во вселенной боги, такого просто не может быть. И даже в историю про белую лошадь ему не верилось. Риверс не походил на человека, которому влепили пощечину.
Ричард спросил:
– Антони, почему вы так долго молчали?
– Я уже говорил, что Елизавета не сказала самому королю…
– Мне безразлично, о чем молчала ваша сестра. Почему вы не сказали Эдуарду?
– Это могло бы убить его раньше, – неуверенно ответил Риверс.
– Или сохранило бы ему жизнь, – вставил Бекингем. – Эдуард заботился о своих детях. И об Англии.
Риверс ответил:
– Плевать на Англию. Мальчик был на моем попечении.
– Поздно, Антони. – Гнев Ричарда наконец прорвался наружу. – На сегодня вы все свои козыри выложили. Ричард будет добиваться протектората? Отлично, пусть будет протектором праха. Это не просто измена, Антони, это омерзительно. Даже шотландцы, когда мы отбиваем у них угнанных коров, не режут их из мести.
– Пламенеющий бог, Ричард! – Риверс даже привстал. – Вы хотите знать, почему я сегодня не сказал вам сразу? Я ждал, что скажете вы. Три тысячи вооруженных людей в городе, а вы приглашаете меня на ужин.
– Мы дали бы вам бой, Антони, – отчетливо произнес Бекингем, – но подумали, что вы предпочитаете турнирное поле.
Риверс оттолкнул стул так, что от грохота всколыхнулись занавески, и шагнул к двери.
Ричард сказал:
– Капитан.
Дими поймал графа за руку. Риверс обернулся. Дими завернул ему руку за спину. Он тянул, и давил, и заставил Риверса встать на колени. Рот графа был открыт и кривился. Дими это удивило: хватка не могла быть настолько болезненной. Он немного ослабил ее.
– Не дайте ему позвать на помощь! – Бекингем, обежав стол, хватил Риверса бутылью по голове, так что бренди и глиняные черепки разлетелись во все стороны, наполнив воздух тяжелыми винными парами.
Риверс был в сознании, но оглушен. Дими снял с его рук кольца и отбросил в сторону, затолкал в рот графу льняную салфетку, а другой салфеткой связал ему руки. Убедившись, что Риверс не задохнется от кляпа, Дими сказал:
– Ричард, он сильный. Долго его это не удержит.
– Нам есть куда его запереть. Ты отлично справился, брат.
Дими заметил, как обернулся Бекингем.
– Спасибо, милорд, – сказал он, по-прежнему недоумевая. Риверс почти не сопротивлялся во время схватки и сейчас не пытался сбросить путы. Неужели он просто трус, несмотря на свою славу? А кто еще станет угрожать ребенку ради своих целей?
Появился Рэтклиф с отрядом воинов.
– Дик, – приказал Глостер, – отведи Вудвилла в комнату без окон и запри его. Возьми с собой весь отряд. Если он покинет этот дом или хотя бы подаст из него сигнал, короля могут убить.
Когда шатающегося графа увели, Ричард сказал:
– Димитрий, останьтесь.
– Сэр?
– Король в Стони-Стратфорде. Мы поскачем туда, забрать его, пока с ним ничего не сделали. Полагаю, у них там какой-то черный чародей… надо надеяться, ему не поручили убить мальчика, если мы вернемся без Риверса.
Внезапно несколько событий связались у Дими в голове.
– Ваша светлость, когда мы проезжали через Францию… Хивел говорил с вдовой вашего короля Генриха. Упоминался чародей и дети королевы Елизаветы…
– За этим стоит Маргарита?!
– Я уже почти ничего не помню… это было давно. Однако с Хивелом был профессор фон Байерн, и он, возможно, помнит.
