Когда-то дед мне рассказывал, что наше княжество процветало. Наша земля была плодородной. Жители жили в достатке. Им не требовалось путешествовать по Аруму с выступлениями, чтобы заработать денег, на которые приобретались товары в соседних княжествах. Шантаха сама вела тогда торговлю излишками своих товаров.
Я вздохнул. Сказки всё это. Никогда на севере не родятся урожаи, как на юге. Любил дед присочинять. Особенно его былички слушала моя мать. И меня заставляла сидеть на коленях старого дракона и слушать перед горящим камином сказки.
Бестии быстро надоело передвигаться на лапах, поэтому она уже который круг нарезала, облетая дворец. Вот она вывернула из-за угла и… понеслась прямо на меня. Я отошёл в сторону. Знал, что иногда девочка любила поиграться, да только я не намерен сейчас участвовать в её забавах. Бестия спикировала на меня, но я увернулся, и она кубарем покатилась по дорожке, тормозя чем попало.
Виверна зарычала, когда остановилась. Встала и отряхнулась. Она кинулась ко мне и вцепилась в камзол. Рычала повизгивая.
– Бестия, что тебя напугало? – Я попытался её успокоить, но питомица вывернулась, отбежала и взлетела.
Только раз она обернулась, чтобы посмотреть, что я следую за ней, и поднажала. Виверна сделала вираж и влетела в окно дворца, разбив стекло, осколки осыпались тревожным перезвоном. Мне не потребовалось много времени, чтобы понять, чья эта была комната, в которой горел тусклый свет. Это княжеское крыло, этаж, на котором жил я.
Что-то случилось с иномирянкой!
Я бросился к тайному ходу, нажал секретные точки, и иллюзорная стена исчезла, открыв мне проход. Я мчался по пыльным коридорам, молясь всем богам, чтобы с Елизаветой ничего не произошло. Во имя Света! Да куда она ещё вляпалась?
Я выскочил в коридор рядом с дверью в её комнату и выбил замок. Она лежала на полу без чувств. Тонкая струйка фиолетовой пены стекала из уголка её губ. А вокруг девушки металась встревоженная виверна. Рядом валялись черепки кувшина и горшка, в который сажали заколдованное семечко. Вода уже впиталась в толстый ковёр, напитав и землю из разбитого горшка.
Первым делом я проверил дыхание у иномирянки. Слабое и прерывистое. Поднял её на руки, и на меня дыхнуло приторно-горьким запахом. И струйка фиолетовая… Она объелась ядовитыми плодами ширвы?! Никто в здравом уме их есть не станет. Разве что Елизавета этого не знала. Или снова кто-то наложил иллюзию в моём дворце.
Размышляя, я нёсся по дворцу к лекарю. Виверна опередила меня, успев вытащить из постели целителя.
– Опять? – удивился он.
– Плоды ширвы, – бросил я ему.
– Промывание желудка и молимся богам, чтобы выжила, – выдал лечение лекарь, наводя раствор для промывания.
Я же сел на кушетку, усадив пострадавшую к себе на колени, и будил Елизавету. Девушка никак не хотела приходить в себя. Она горела. В горячечном бреду иномирянка слабо отмахивалась от меня и бормотала что-то нечленораздельное.
– Рвать будет сразу, – предупредил лекарь, пододвигая ведро.
Я запрокинул девушке голову и влил раствор, который мне передал целитель. Как он и предупреждал, Елизавета пришла в себя мгновенно. Я едва успел подставить ведро. Как только первая волна прошла, я прислонил кружку к губам иномирянки. Та не ожидала подвоха и принялась пить огромными глотками. В процессе очередного глотка глаза девушки расширились. Она замерла, уставившись на меня. В её взоре я прочитал немой укор, и её снова вырвало.
Во второй раз этот трюк не прошёл.
– Надо выпить, – пробормотал лекарь.
– Да пош… – Что хотела сказать Елизавета, мы так и не узнали, потому что она сползла с моих коленей и обнялась с ведром.
В перерывах между излияниями мы втолковали девушке, что происходит, поэтому она с неохотой, но продолжила процедуру. За очередным тесным общением с ведром её застала моя мать.
– Оу, ваше горизонтальное свидание так быстро дало плоды! – воскликнула её светлость, но улыбка матери быстро померкла, когда она учуяла запах ширвы.
Вся весёлость вмиг слетела с княгини. Она плотно притворила дверь за собой. Жанивьев прошла в лазарет, намочила тряпку в углу у раковины и подошла к Елизавете. Мама опустилась рядом с иномирянкой и убрала волосы с лица девушки, пока та снова здоровалась с ведром. В перерывах между позывами её светлость обтёрла лицо Елизаветы.
– Благодарю, – просипела девушка, когда её желудок уже не смог из себя ничего выдавить.
Она устало откинулась назад и запрокинула голову на моё колено. Елизавета прикрыла веки. Кожа на лице после неприятной процедуры приобрела зеленоватый оттенок. Под глазами у неё залегли тёмные тени. Губы приоткрыты. Дыхание тяжёлое, рваное.
Я запустил пальцы в её растрепавшуюся шевелюру и помассажировал кожу головы. Тихий вздох наслаждения сорвался с её пухлых губ. Елизавета поудобнее устроилась и чуть наклонила голову, чтобы мне было удобнее продолжать делать массаж.
Мама тем временем отошла вместе с лекарем, но скоро вернулась и снова присела рядом с иномирянкой. Княгиня протянула девушке стакан с янтарной жидкостью. Елизавета покосилась на восстанавливающий силы тоник.