О, как. А у Нортона довольно большие претензии. «Знают ли местные жители, под чьим „покровительством“ находятся?» — усмехнулся я про себя, не сводя с дроу глаз. В любой момент темный мог атаковать. Нужно быть начеку.
— Твой дед, если не ошибаюсь, был с позором изгнан из клана. Чем, скажи, он мог прогневать собственное племя, что даже семья отказала ему в имени?
— Ты поплатишься, — прогнусавил угрожающе темный и ринулся вперед.
Яркая вспышка света вырвалась из его ладони, и на мгновенье мир превратился в сияющую белизной пустоту. Дроу явно уже решил, как справиться со мной. Ослепленный, я представлялся легкой добычей, и все, что ему оставалось, это ударить вторым, выбранным для дуэли заклинанием. Наверняка мою шкуру прошибет какое-нибудь ударное заклятье.
Но стоило зрению исчезнуть, как чешуя уплотнилась сама собой, реагируя на переход в полуформу. Действуя на грани голых инстинктов, я отпрыгнул в сторону, припадая к земле.
В тот же миг меня обдало проходящей по касательной ударной волной. Останься я на месте, и наверняка бы выяснил, что выбрал для меня темный: боевой шар или, может, Разящий гарпун. Проверять это на собственной шкуре не было никакого желания.
Темные пятна поплыли перед глазами — зрение возвращалось. Недостатком Слепящего хлыста, а именно это заклинание выбрал дроу, чтобы лишить меня основного органа чувств, было то, что продолжительность его воздействия представлялась крайне недолгой.
Впрочем, были и преимущества.
Помимо того, что любое существо, пусть и на короткий срок, слепло напрочь, хлыст вел себя невероятно пластично, и чтобы избежать его магии, следовало уворачиваться подобно змее. Что я и сделал, заметавшись по рингу молнией.
Вспышки разрывались то там, то тут, догоняемые ударной волной второго заклятия. Его я не успел определить — дроу выбрал более сложную тактику, призывая магию силой мысли. Таким образом, у темного оставалось больше времени, чтобы поймать меня на ошибке.
Однако, мне все же удалось заработать некоторую фору. Шутка по поводу давно почившего родственничка, похоже, задела за живое, и темный начал стремительную атаку, продемонстрировав оба заклинания, я же не успел показать собственные, и очень кстати.
«Цусес-с-с», — призвал я полчище крошечных змеек, снова метнувшись в сторону.
Наконечник хлыста все же достал мое крыло и белые пятна растворили целостность картинки перед глазами. Внутреннее чутье взвыло об опасности, но призванные мной твари уже вырвались из нутра и устремились вдоль нитей энергии на поверхность, питаясь моей магией и обретая силу. Тонкие, не длиннее пальца и тоньше ленты, они оплели тело, даря мне тысячи собственных глаз.
Мир сменил привычные оттенки, погрузившись в уютный мрак, и только посредине этой ночи мелькало красно-оранжевое тело, испуская тепло жизни. Там, глубоко в груди билось чужое сердце в коконе миллиона энергетических нитей — Хлыст стал для Нортона бесполезен. Я видел его глазами, видел чешуей, крыльями — каждой частичкой тела.
Выдавать свой козырь я не стал, все так же уворачиваясь от ударов дроу, будто опасался магии ослепления. Долго дразнить его было бы ошибкой — скоро Нортон разгадает мою уловку и сменит тактику. Однако, моя цель не требовала множество времени. Я всего лишь хотел посмотреть, что за второе заклинание использует господин директор.
Если кто-то полагает, что распознать чары возможно лишь зная название, либо испытав его силу на себе, он глубоко заблуждается и не будет интересным противником. Заклинание можно распознать по мановению руки, по форме, принимаемой пальцами в момент, когда оно срывалось вовне, запускаемое в реальный мир, по тому, сколько энергии таит на разноцветных нитях жизни.
И все это теперь мне доступно.
Цусес видит мир не только в тепло-холодном отражении, змеи видят все разом и насквозь. Так что дроу стоит ударить еще лишь единожды и… и вот он бьет, видя, как Хлыст снова касается моей чешуи. Вернее, когда я намеренно позволил достать себя.
Фигура темного совершает почти не видимое обычному глазу движение и выпускает поток концентрированной магической энергии; его большой палец сильно подогнут, а указательный выпрямлен внатяжку, остальные три загибаются медленно, по очереди, позволяя зеленым нитям души чуть поблекнуть.
Его второй выбор — Отравленная стрела. Я падаю.
Как будто уклоняясь от удара, я нечаянно задеваю когтистой лапой землю. Дроу считает, что магия Хлыста еще действует, и я не вижу. Но от Стрелы все же уворачиваюсь в последний момент. Словно случайно. И вот дроу подлетает ко мне ураганом, уверенный, что сейчас Стрела попадет в мою грудь и…
Нет, я не умру. Стрела всего лишь опалит мои нити души, заставив магию заглохнуть на время. Беспомощный и открытый, я буду вынужден признать проигрыш и просить о пощаде победителя.
Стрела не убьет, но вот повторенная многократно — вполне. С каждым новым ударом она будет жечь мои магические сплетения, заставляя их сворачиваться, пока я сам буду корчиться в агонии. И если на то будет воля дроу он сожжет мою душу в конце концов.
