Среди разного барахла отыскалась еще одна рваная книга в кожаном переплете. Она называлась «Наблюдения при посещении Тира», примерно половина страниц в книге отсутствовала. В мешке Чесмал Эмри был обнаружен и другой список торговых судов; листок завалился за подкладку сильно изодранного плаща, куда он вполне мог выпасть сквозь приличных размеров прореху в кармане. В новом списке были перечислены только названия судов, но, согласно первому списку, все они отплыли ранним утром после той ночи, когда Лиандрин и ее сообщницы покинули Башню. Добычей девушек стал еще и бегло набросанный план какого-то большого здания, где одна комната была едва различимо помечена названием «Сердце Твердыни», и страница с наименованиями пяти гостиниц. Слово «Тир» вверху этого листа было замарано, однако хоть с трудом, но вполне читалось. Еще было…
– У каждой что-то да нашлось, – пробормотала Эгвейн. – Все оставили нечто указывающее на путешествие в Тир. Как это осталось незамеченным, если их вещи осмотрели? Почему Амерлин ничего не сказала об этом?
– У Амерлин свои планы, – с горечью промолвила Найнив, – которые она в секрете держит, и ей плевать, что мы из-за ее тайн в пекло угодим! – Она глубоко вдохнула и чихнула: в ходе обыска их троица подняла тучи пыли. – Смотрю я на это, и вот что меня тревожит: очень уж все смахивает на приманку.
– Приманку? – переспросила Эгвейн, но тут же поняла мысль подруги.
Найнив кивнула:
– Приманка. Ловушка. Или ложный след. Но будь то ловушка или попытка отвлечь внимание, все настолько явное, что никого этим не обманешь.
– Если только им не безразлично, увидит нашедший эту приготовленную западню или нет. – В голосе Илэйн явственно слышалось сомнение. – Или, быть может, ловушка нарочно устроена столь явно, чтобы идущий по следу сразу отбросил Тир.
Эгвейн не хотелось верить в то, что Черные Айя могут быть настолько уверены в себе. Она вдруг поняла, что судорожно схватилась за свою поясную сумку и большим пальцем водит по округлости перекрученного каменного кольца, что лежит в ней.
– Может, они хотели посмеяться над тем, кто найдет эти вещи, подразнить его, – произнесла Эгвейн тихо. – Может, думали, что нашедший сломя голову погонится вслед за ними в гневе и гордости.
«А если они знали, что именно мы все это найдем? Неужели рассчитывали на такие наши действия?»
– Чтоб мне сгореть! – прорычала Найнив. Видимо, это был шок: подобные выражения никогда не слетали у нее с языка.
Еще какое-то время девушки молча смотрели на выложенные в ряд трофеи.
– Что же теперь нам делать? – спросила в конце концов Илэйн.
Эгвейн стиснула в кулаке кольцо. Снови́дение тесно связано с Предсказанием; и будущее, и события, происходящие в других местах, – все могло появиться в снах сновидицы.
– Возможно, узнаем после сегодняшней ночи, – сказала Эгвейн.
Найнив посмотрела на нее молча и без всякого выражения, потом выбрала темную юбку, которая выглядела менее дырявой и рваной, и начала укладывать в нее находки.
– Пока что, – промолвила она, – мы отнесем все ко мне в комнату и спрячем. Думаю, времени у нас еще хватает, а иначе мы рискуем на кухню опоздать.
«Опоздать, – подумала Эгвейн. Чем дольше она сжимала сквозь кошель кольцо, тем яснее чувствовала, что времени остается все меньше. – Мы уже отстали на шаг, но вдруг еще не слишком сильно опоздали?»
Комната, отведенная Эгвейн, располагалась на той же галерее, что и кельи ее подруг, и мало чем отличалась от комнаты Найнив. Кровать была чуть шире, а стол – немного меньше. На маленьком половичке вместо завитков красовались цветы. Вот и все отличия. После конурок послушниц подобная комната представлялась чуть ли не опочивальней во дворце, однако, когда три подруги собрались там поздним вечером, Эгвейн захотелось вернуться в галереи послушниц – без кольца на пальце и без семи полос на подоле платья. И Найнив, и Илэйн выглядели не менее взволнованными и встревоженными, чем она.
Девушкам пришлось изрядно потрудиться на кухне в пору обеда и ужина, а в перерыве они бились над разгадкой, имеет ли какой-то смысл то, что они нашли в кладовой. Не было ли все западней или попыткой увести их поиски по ложному следу? Известно ли Амерлин об оставленных беглянками вещах, а если она знала, почему не упомянула о них? Никаких ответов обсуждение не дало, Амерлин же так и не появилась, и потому спросить у нее они не могли.
После обеда на кухню пришла Верин, так хлопая глазами, будто не вполне понимала, с чего она сюда заявилась. Увидев Эгвейн и ее подруг, стоящих на коленях в окружении котлов и кастрюль, она поначалу словно бы удивилась, потом подошла к усердно трудившимся девушкам и громко – так, что все рядом могли ее услышать, – спросила:
– Нашли что-нибудь?
Илэйн, по самые плечи заползшая в громадный котел для супа, со звоном ударилась головой о его край, вылезая наружу, а ее голубые глаза округлились так, что заняли, казалось, пол-лица.
