– Тогда пролезу ночью в темноте. Нельзя ждать у моря погоды, если бесценна каждая минута. Такая банальная фраза… – Эрин стряхивает под ноги пепел и разочарованно морщит нос. – Мерзость. Прилипла… А ведь сказал мне ее когда-то буквально самый стремный человек на свете.
– Твой бывший парень? – уточняет Робби.
– Мой убийца, – будничным тоном отвечает Эрин. – Чтоб ему, козлу…
– Я не понимаю тебя. – Драконий взгляд тонет в темноте под капюшоном Эрин. Робби ждет объяснения странным словам по убийцу. Спрашивает разрешения: – Можно?
– Можно.
Он протягивает руку, чтобы отодвинуть в сторону алую прядь, упавшую на лицо собеседницы. Ищет ответ в усталых, но полных огня глазах.
Находит.
– Понял теперь. Ты смотрела в лицо смерти. Как же так вышло?
– Я из Генса. Слыхал, что там пять лет назад случилось?
– Попадалось по телеку. О, черт… – невольно ругается Робби. – Ты из тех старшеклассников?
Эрин подтверждает:
– Ага.
– Была четвертая годовщина событий в Генсе. Я помню, – вспоминает Робби. – Телевизор работал фоном в маленьком баре, там прозвучало что-то про старшую школу, где фанатик расстрелял учеников, и все присутствующие вдруг разом встали и замолчали на минуту. Я тогда впервые пожалел людей. Это было странно и… больно.
– Больно… – повторяет Эрин. Обычно она ненавидит говорить о случившемся. И не говорит. А сейчас… – Все ублюдок Кристиан из параллельного класса. Он помешался на магии, где-то украл оружие и решил принести других школьников в жертву драконам. Я до сих пор помню выстрелы и крики в соседних кабинетах. И тишину, наступавшую после. Скрип двери, мольбы, грохот, вопли, а потом тишина. Раз за разом. И снова по кругу… И звук его шагов в коридоре: топ-топ-топ. Он приближался к нашей двери, и всех будто парализовало. – Эрин говорит, и ощущение такое, будто станет от произнесенных слов легче дышать и думать. Легче идти вперед, сбросив оковы прошлой боли. – Мы все словно в моменте застыли. Учитель, господин Беорн, стоял, как ледяная статуя. Я думала тогда, что надо бы привалить к двери парту, но язык прилип к небу, тело онемело, не выходило даже пискнуть. Весь класс парализовало. Все ждали. Я помню, как еще подумала в тот момент: «Кто первый? Кто из нас станет первым?» Перебрала в мыслях список одноклассников и поняла вдруг, что не хочу. Не хочу увидеть никого из них в луже крови на полу. Даже говнюка Ивана, достающего меня каждый день тупыми подколками… Никого… Мне было так невыносимо об этом думать, что я решила – пусть первой буду я сама. Поэтому когда Кристиан вошел в дверь, я переборола оцепенение и бросилась на него. А потом все закончилось.
– Ты победила его, – подводит итог Робби. – Ты остановила стрелка своим телом. Об этом говорили в новостях. Девчонка из Генса, получившая три пули в упор, истекала кровью, но держала врага за горло, как бультерьер, до прихода полицейской спецгруппы.
– Я не победила. Я умерла тогда. Мне так кажется. – Эрин расстегивает клетчатую рубашку. На светлой коже виднеются белые звезды рубцов. Две отметины на животе, одна на груди, чуть левее лямки серого спортивного белья. – Что-то сломалось внутри, и я потеряла связь с реальностью. Я до сих пор не знаю… не уверена, выжила ли тогда. Не уверена, что все происходящее после не сон, не обманчивое посмертие. Врачи сказали, что это из-за посттравматического расстройства, мне стало немного легче от их слов, и вот опять началось! Опять драконы! Опять жертвы! – Метким щелчком пальцев Эрин закидывает окурок в железную урну на краю стоянки. – Да когда ж все это кончится?
– Прости меня. – Робби аккуратно берет полы ее рубашки, стягивает вместе и застегивает пуговицы одну за одной. – Похоже, нам не нужно было встречаться?
– Нам с тобой? – уточняет Эрин.
– Нам: людям и драконам. Тогда. Сто лет назад. Прости.
– За что?
– За то, что я дракон.
Эрин касается его руки, улыбается краем губ.
– Чертово прошлое назад не открутишь. И плевать, что ты дракон. Ты мне помогаешь, значит, есть другая дорога. Без жертв. Без этого долбаного противостояния. И если бы я сейчас точно узнала, что Хэш жива, я бы сама стала чуток живее. Понимаешь?
– Понимаю. – Робби скидывает плащ с Древом Жизни на спине и протягивает его собеседнице. – Возьми. Тебя всю трясет.
В небе назревает дождь. Первые капли тяжело барабанят по металлу байков.
– Я в норме. – Эрин подхватывает плащ за край, набрасывает его на себя и Робби, чтобы вдвоем добраться до козырька над входом в подъезд. Они встают там, прижимаясь друг к дружке плечами, а спинами к стене. – Знаешь, ты, пожалуй, прав насчет штурма блокпоста. Это дурацкая идея.
Дождь набирает силу, расплескивается медузовыми кляксами по прозрачной крыше навеса, стекает, овивая опоры, в траву нестриженного газона. Жидким золотом плавится в лужах свет фонаря.