– Не дурацкая, – говорит Робби. – Отчаянная, но не дурацкая. Идти напролом через Синсити – самоубийство, конечно, но про хлипкие ворота ты все верно подметила. Это потому, что выходы силы из-за Стены вырабатываются и ветшают. Они теряют свою ценность, и их защита становится все хуже и хуже: мало охраны, плохие ограждения…
Глаза Эрин вспыхивают в полумраке ярче, чем драконьи глаза собеседника.
– Наверняка есть закрытые и заброшенные. Надо найти их.
– Надо поспать. Тебе. И мне тоже.
– Некогда спать. – Эрин судорожно возит пальцем по экрану потертого смартфона. Вдруг лицо ее начинает сиять. – Что делали с выходами силы после полной выработки? Чтобы никто туда не ходил? Ничего не разнюхивал? – Она выдерживает интригующую паузу, после чего выдает: – Их затапливали. Я почти уверена.
– Откуда такая мысль? – сомневается Робби.
– Слухи, – туманно поясняет Эрин. – На родине отчима, будь он неладен, в Лино, было искусственное озеро. Мы ездили туда пару раз. Пьяный сосед наболтал как-то про затопленные трансформаторы на дне. Отчим отругал его тогда и сказал, что все это болтовня и пустые слухи, а возникли они, дескать, из-за той старой башни, торчащей на глубине…
– Что за башня?
– Не знаю. Но на ней были надписи на канди. Так что я поеду туда и проверю.
– Утром?
– Сейчас.
– Сейчас ты не доедешь, Эрин. Отдохни до утра, – уговаривает Робби.
Эрин не желает делать передышку.
– Нельзя терять время.
– Тс-с-с… – Робби прижимает палец к губам. Вглядывается в острия елей. – Что-то приближается.
– Поезд? – хмыкает Эрин.
– Что-то магическое. – Робби принюхивается. Ночь с шумом втекает в его легкие, наполняя грудь до отказа. – Я чую силу.
Он выдыхает, и воздух с гулом выходит наружу, бурлит в горле отголосками забытого пламени.
– Вон оно.
Эрин тоже замечает. Она указывает на траву. Туда опускается нечто то ли полупрозрачное, то ли зеркальное, пойманное в ловушку горящего на первом этаже окна. Блики обрисовывают силуэт мечущегося перед домом существа. Оно движется хаотично, кидается то в одну, то в другую сторону.
Ищет.
Находит.
Мягко перекатывается к ногам Эрин, сбрасывает морок и обретает внятную форму.
Это как будто бы кошка с крыльями стрекозы… Или мотылька… Эрин трет кулаком глаза. Галлюцинация из-за переутомления? Но ведь Робби тоже видит.
– Это животное из-за Стены прилетело, – объявляет дракон.
– Откуда ты знаешь? – уточняет Эрин на всякий случай.
Она и сама уже догадалась, что в привычной реальности млекопитающие не скрещиваются с насекомыми. Ну никак.
– Сила… – шепчет Робби. – Настоящая сила от этой зверюги течет. Смотри! – Он растопыривает пальцы правой руки, и на них проступает узор чешуи. – Сила переходит ко мне. Мое прежнее изначальное тело проступает, а я ведь думал, что утратил его навсегда. Что по эту сторону Стены больше нет места огню и крыльям…
– Сможешь теперь сменить облик на настоящий драконий?
– Нет. Силы все еще слишком мало, да и менять ипостась посреди человеческого города – не самая лучшая идея. Куда потом деваться от лишнего внимания? Но все равно, такое со мной происходит впервые за Стеной. Прежде сила лишь таяла, истончалась, утекала сквозь пальцы, а тут… – Робби пристально смотрит на крылатую кошку. – Она в шлейке. Явно ручная. Послали? Кс-кс, иди-ка сюда.
Кошка не идет.
Вернее, идет к Эрин. Нервно светятся красные настороженные глазки, хлещет по острым травинкам пушистый хвост.
Волшебной кошке неуютно. Этот мир чужой для нее. Он пугает огнями и звуками. Голосами неспящих людей за стенами домов. Далекими волнами музыки, принесенными ветром из клубов разгульного центра. Ревом машин. Эхом поездов. Ало-зеленым перемигиванием самолетов в вышине. Мерным поплескиванием ползущей по воде баржи. Запахами пищи: соусов, специй, колы и кофе, пиццы и роллов.
Кошка сверлит Эрин взглядом и недовольно морщит усатую мордочку. Запах табака ощущается тонким обонянием особенно едко, почти болезненно.
И все же крылатая гостья дает прикоснуться к себе – но лишь прикоснуться. И Эрин вполне хватает этого быстрого прикосновения, чтобы схватить пугливую животину за амуницию. Громко щелкают застежки, расстегиваются автоматически. Шлейка остается в цепких пальцах.
Кошка пугается, шипит, отскакивает, стремительно взлетает и уносится прочь.
– Спугнула… Ну вот, – досадливо подмечает Эрин, крутя добычу в руках. Звенит язычок на бегунке змейки. – Ой, тут застежка какая-то… – Она открывает и исследует карман, извлекает из него наружу сложенное письмо, разворачивает, и лицо ее меняется на глазах. – Ни фига себе! Пипец просто… Не верю… Взгляни, ты то же самое видишь?
Эрин сует спутнику под нос незамысловатое послание. Робби добросовестно читает все, что написано:
– «Я жива, здорова, цела. У меня есть, где жить и что есть. Ищу путь назад».
Тихий шепот вспарывает ночь:
– Хэш… Это ведь ты… Я знаю, что ты. – Эрин быстро вытирает сбежавшую по щеке слезу. Никто не должен видеть ее слез… – Мы тоже ищем путь, Хэш. Я иду к тебе. – Она сворачивает записку и убирает в нагрудный карман, засовывает в боковой смятую шлейку. Идет к мотоциклу решительным шагом. – Иду прямо сейчас.