— Так я и покупала! — госпожа Тоуль тоже уперла руки в бока, копируя позу заклятой подруги. — И утром, и сейчас! За покупку — кусок тарта! Так было сказано!
— Это на попробовать! — прогудел кто-то из мужчин. — Из дружбы и благодарности!
— Я и говорю! — обрадовалась поддержке вдова. — Попробовать, а не пузо свое наглое набивать тут за чужой счет! Ты хоть платила, интересно мне узнать?
— Женщины, женщины! — проскрипел Кимбер. — А ну утихните, утихните, я вам говорю. Что тут за пирог, что за пирог такой?
Оран протянул старосте бумажную тарелочку с куском тарта, посмотрел на меня и весело улыбнулся. Когда он так смотрел, когда в его глазах проплывали огоньки, мне хотелось петь от радости. Я начинала верить, что сломаю хребет любой проблеме.
— А вкусно, вкусно так пахнет, — одобрил Кимбер, поводя носом над тарелочкой. — Вы вот что: давайте-ка вот эти все порции берите, берите, да и несите мне прямо в дом, в дом. Власть надо уважать, уважать надо власть. И булочек вот этих дюжину, да, дюжину. И тоже ко мне в дом, да по пути никуда не заносить!
В воздухе начал разливаться дух народного восстания от тех, кто не успел отведать вкусного. Но со старостой в Шине никогда не спорили. Оран сложил в коробку оставшийся тарт, Алпин насыпал булочки в бумажный пакет, и племянники взяли упакованный товар и пошли за дядей. Когда Кимбер отошел подальше, вдова прошипела, как бинская плодовая змея:
— Вот что бы тебе, гадине, рот свой не зашить суровыми нитками?
— Это я гадина? Это ты от своего мужа с мельником гуляла! И от первого, и от второго!
— Да мельник и не глянул на тебя! Это ты не знала, с какой стороны к нему прибиться!
Вдова и госпожа Тоуль замерли, сжав губы в нить и глядя друг на друга, как соперницы на ринге. Но едва они открыли рты, чтобы осыпать вражину бранью, как в них тотчас же мелькнуло что-то цветное.
Вдова Тимоти сжала губы, и я увидела, что между ними стиснута яркая визитная карточка. Точно такая же возникла и меж губ госпожи Тоуль. Когда потрясенные дамы вынули их, я заметила нарисованный круассан, и во мне все похолодело.
Конкуренты. Знаю я этот круассанчик, видела в столице.
— Дамы! Вам никогда не придется спорить и ссориться! — женский голос был полон меда и расплавленного шоколада. — В сети пекарен “Вкус навсегда” достаточно выпечки, чтобы хватило всем!
Я стиснула зубы, чтоб не заорать. Знала я этот голос.
Все обернулись. У входа в пекарню стояла Женевьева Готье. Пышное платье под песцовой шубкой, бриллиантовые звездочки в ушах и высоко поднятой прическе, неприятно колючий взгляд — Женевьева, вдова известного столичного кулинара и делового человека, была старой знакомой моего мужа, и я прекрасно понимала, почему она решила развивать дело именно в Шине.
Кевин прислал. Чтобы окончательно втоптать меня в грязь, чтобы я никогда больше не поднялась.
– “Вкус навсегда”, он же “Вкусно всегда” — выпечка и хлеб, известные всему королевству! — продолжала Женевьева, разбрасывая визитные карточки непринужденными движениями дирижера. — И вот наконец-то франшиза приходит и на Макбрайдские пустоши! Довольно сидеть, перебиваясь черствыми бубликами местного ничтожества, пьяницы-кондитера! Вы достойны самого лучшего!
Оран не изменился в лице — он просто скользнул среди поселян быстрой смертоносной тенью, и Женевьева правильно оценила ситуацию и рванула прочь.
Визитки полетели за ней пестрым веером, а Оран двинулся следом, как лавина, которая движется быстро и неотвратимо. Я бросилась за ним, схватила за рукав — успела заметить, что глаза дракона побелели от гнева, и поняла, что столичной гастролерше не жить.
Дам не бьют, но Оран сейчас плевать на это хотел. Его обозвали пьяницей и ничтожеством, и он не собирался терпеть такое.
— Оран, нет! — воскликнула я, повиснув на его руке, и добавила, посмотрев на Женевьеву: — Беги отсюда, дура, он дракон!
Женевьеве не надо было повторять дважды. Она проворно отбежала подальше, а тут и мужики подоспели на помощь: тоже схватили Орана за руки, не позволяя наделать лишнего.
— Можете избить меня, но франшизу вы не остановите! — заявила Женевьева, встав в благоразумном отдалении. — Я купила права на все Макбрайдские пустоши, голубчик! Так что запивайте чем-то крепким ваше разочарование, скоро здесь откроется главный центр “Вкуса навсегда”!
Она метнула в Орана последнюю визитку и была таков.
А у заброшенного дома уже возились какие-то незнакомые люди в ярко-желтых жилетах с нарисованным круассаном, вывешивая на изгороди тканевую растяжку: “Скоро здесь будет вкусно”!
И это был мой конец.
Оран дотронулся до моего плеча и негромко произнес:
— Не отчаивайся. Мы ещё не проиграли.
Надо было держаться. Нельзя показывать, насколько сейчас больно и тоскливо, нельзя было разрыдаться — но очень хотелось.
Я сдержалась потому, что не хотела показывать свою досаду Женевьеве, ее помощничкам и жителям поселка.
- Что это ещё за франчуза такая? — задумчиво поинтересовалась вдова Тимоти. Визитку она так и крутила в пальцах — вероятно, прикидывала, есть ли в новом заведении что-то бесплатное.