Пришлось напомнить себе, что он — вообще-то взрослый, мудрый и опытный темный шер девяноста лет от роду. Он не кончает только от того, как некий лежащий под ним генерал МБ прикусывает нижнюю губу и гладит его под коленкой босой стопой. От того, как тот просит:
— Трахни меня, мой темный ше-ер! — и срывается на крик, когда Роне берет его, втискивается в узкое, горячее и нежное на всю длину, до упора, и вдалбливается, ничего больше не видя перед собой, кроме светящейся морской бирюзы, и тонет, тонет… — Роне-е-е! Шисов ты…
— Люблю тебя. Люблю. Мой свет. Мой Дайм. Мой… Дайм?
Никто не ответил.
Ни мокрая простыня под ним. Ни заглядывающая в окно луна. Ни скорчившийся на каминной полке дохлый гоблин.
Никто.
Не было никого. Был сон — и он закончился.
Зажмурившись и впившись зубами в собственное предплечье, Роне завыл.
— Шеф! Очнитесь, шеф! — заполошно орал и тряс бессознательное тело идиот в черном мундире МБ. — Вам нельзя умирать, ширхаб вас нюхай!
Кто ж так реанимирует? Зря я ему поставил зачет автоматом, ой зря. Двоечник, — подумал Дайм, глядя на все это безобразие сверху.
Сверху?
Проклятье!
Если бы у него сейчас были руки, он бы этому имбецилу, исключительно божеским попущением получившему звание капитана МБ, все конечности оборвал. Включая голову!
В подтверждение диагноза Герашан вытащил откуда-то из воздуха ведро с водой и окатил бессознательное тело. Своего непосредственного начальника, между прочим! Никакого уважения.
— Шисов дыс-с-с, — прошипел Дайм, открывая глаза и поспешно ощупывая собственную ауру.
По счастью, не слишком поврежденную. Ну, не настолько, чтобы это было смертельно. Хотя все физические ощущения говорили, что он сдохнет в ближайшие минуты, если не от перелома всех двухсот двадцати семи костей, то от болевого шока точно.
— Вы живы, шеф! Слава Светлой! — просиял идиот и принялся его ощупывать и вливать целительный свет.
Очень кстати. По крайней мере, дышать стало легче.
— Чуть не сдох благодаря тебе. Приду-урок…
— Конечно, шеф. Как скажете, шеф.
Придурок выглядел неприлично счастливым.
А вот Дайм — нет. Даже близко. Скорее он выглядел кровожадным чудовищем, просто очень слабым. Иначе бы точно убил. Неумышленно. В состоянии аффекта.
— Я тебе что с-сказал делать, если я не приду, а, шис-с-сов ты дысс?.. — последнее слово Дайм едва прошипел, дыхание закончилось. Силы закончились. Все закончилось, кроме злости.
— Э… ничего, — ответил этот имбецил, глядя на Дайма честными, не замутненными ни малейшим сомнением глазами.
— Что тебе непонятно в слове «ничего», Герашан?
— Ничего, шеф.
— Двоечник.
Дайм в изнеможении прикрыл глаза. Но тут же открыл — оставаться в темноте наедине со своей болью и осознанием последствий для Бастерхази — было невыносимо.
Наплевав на то, что сил у него сейчас было примерно как у новорожденного щенка, Дайм попытался вновь проникнуть внутрь башни Рассвета. Так же, ментально.
Но ничего у него не вышло. Защита башни даже не дрогнула. Зато на него обрушилась волна чужой боли.
Вот какого шиса Роне не позволяет себе помочь? Приду-урок…
— Шеф? Шеф! Что это Хиссово отродье с вами сделало?! Убью…
Дайм хрипло, отрывисто засмеялся. Как залаял. И чуть не выплюнул собственные легкие.
