Бессовестно разглядывала бугорки на животе милорда, не веря, что мужчина может выглядеть настолько притягательно! Осторожно взяла одеяло за краешек и подняла повыше, чтобы прикрыть то, что так меня волнует. Пальцы нечаянно задели горячую кожу на груди милорда. Очень горячую! И упругую. И такую гладкую… Мне бы одернуть руку, но… Как магнитом тянуло! Убедившись, что дракон спит, я аккуратно коснулась его всей ладошкой, провела по гладкой коже и замерла — дыхание дракона стало тяжелым. Подняла взгляд и залилась краской по самые уши. Немедленно убрала руку и хотела отвернуться, но дракон крепко стиснул меня в объятиях и прошептал:
— Чего же ты стыдишься, милая? Мне все понравилось. Тебе же было любопытно…
— Я… я просто поправила одеяло… чтобы вам… чтобы вы не замерзли!
— Мне совсем не холодно.
— Отпустите меня, пожалуйста.
И он отпустил. Только отстраняться мне вовсе не хотелось, и я даже не ожидала, что он так быстро это сделает, потому первое время продолжала прижиматься к нему.
— Не делай того, в чем не уверена, — повторил он фразу, сказанную ночью. — Помнишь мои слова?
«Ты сама придешь ко мне. Сама обо всем попросишь. И в тот миг, когда это случится, когда кроме меня в твоем мире не останется места для других мужчин, даже в воспоминаниях, когда даже собственной свободе ты предпочтешь меня, я сделаю тебя своей и больше никогда не отпущу».
Я помнила эти слова наизусть. Они отпечатались в моей памяти так же отчетливо, как и ощущения, что я испытывала в тот миг. С Ролдхаром я теряю всякий стыд. Голову теряю! А мне это нельзя…
Перекатилась на свою сторону кровати. И ладно бы дракон на мою территорию посягнул! Так нет же! Он на своей стороне остался. Я сама к нему потянулась ночью. Неосознанно, но все же! Даже упрекнуть его не в чем. Сама позвала, сама обняла…
— Мне необходимо одеться, — прошептала негромко, а затем в двери постучали.
— Завтрак, госпожа Айнари!
— Завтрак? — прошептала в страхе, а милорд ловко выбрался из постели и, прямо в одних штанах и босиком отправился открывать. — Что вы делаете?
— Ты голодна. Собираюсь тебя накормить.
— Но… слуги! Они же вас увидят и…
— Моя милая, — Ролдхар замер в дверях и улыбнулся. — Это мое гнездо. Поверь, слуги здесь повидали все. Они глухи. Слепы. И немы. В противном случае, столицу бы сотрясало от скандалов по несколько раз на дню. Драконы, моя дорогая, любят развлекаться.
Действительно, учитывая нравы современных женщин и вольное отношение мужчин к супружеским обязанностям, даже удивительно, что скандалов нет. Пока я рассуждала на тему морали, дракон уже все сделал. Оставив тележку у кресел, он принес в кровать серебристый поднос с чашечкой, фруктами, яичницей и пирожным.
— Не знаю, что ты предпочитаешь на завтрак. Положил все, что было…
Я смотрела на него с недоумением.
— Тебе лучше сесть на подушках. Так будет удобнее.
Он что, собирается накормить меня завтраком? Прямо… прямо вот в таком виде? «Такой вид» снова привлек мое внимание, заставляя забыть обо всем на свете.
— Анотариэль, заклинаю, не смотри на меня так, — тихо произнес он севшим голосом. Затем поставил поднос на прикроватную тумбочку и помог мне сесть.
— Тогда наденьте рубашку, — поспешила отвернуться от искушения.
— Это комплимент, красавица.
Первым делом ухватилась за чашечку — во рту пересохло. Приятный чай, хотя весьма необычный вкус. Внимательно наблюдая за тем, как я пью, милорд застегивал пуговицы.
— И все же? Что ты любишь на завтрак?
— Я неприхотлива.
— Это очевидно. Но предпочтения есть у любого.
— Люблю фрукты. И яичницу. И выпечку. И… Пожалуй, пирожные на завтрак не очень люблю.
— Пироги, — улыбнулся милорд. — Я и забыл. С персиками мне понравился. Но кое-чего не хватило.
— Правда? И чего же? — я сделала еще один глоток, а затем милорд одним рывком оказался совсем рядом, отобрал у меня чашечку, поставил ее на поднос и опрокинул меня на кровать, придавив своим телом.
— Тебя.
Я замерла, страшась даже вздохнуть. Ролдхар действовал нежно, осторожно, ласково, проникая в меня языком, жарко лаская руками даже в запретных местах. Голова закружилась мгновенно, сознание начало темнеть и погружаться в темноту. На грани яви и забытья я услышала пылкое признание: «Я люблю тебя. Я всегда буду тебя любить», после чего резко села в кровати.
— Завтрак, госпожа Айнари! — в двери громко постучали.
Я тяжело дышала, тело полнилось приятной тяжестью, а губы пульсировали, словно их целовали. Долго и сладко. Коснулась их пальцами и прикосновения оказались до стыда чувствительными. Ну и сон мне приснился! Мне снилось, что… А что мне снилось? Попыталась вспомнить, но не смогла. Лишь ощущения — бесконечная, бескрайняя нежность, от которой на губах цвела улыбка.
Стук в двери повторился:
— Госпожа, завтрак!
— Иду! Уже иду! — крикнула, выбираясь из постели и запахивая на себе халат.
Пожалуй, я впервые в жизни отдыхала спокойно, не страшась, что граф сломает защиту и обидит меня. А уж до чего в гнезде кровати удобные — удивительно просто!
Служанка, окинув меня смущенным взглядом, вкатила в комнату тележку с завтраком.
