Я тряхнула головой и развернулась к женщине. Сейчас, когда я стояла на постаменте, мы с ней были одного роста, и я смотрела прямо в аметистовые радужки, располовиненные узким зрачком беснующегося ящера.
— В гнезде никто не ценит искренность, как я поняла. Но то, что делаете вы — убивает вашу личность. Вы — сильная женщина. Очень сильная. Но любой сильной женщине требуется иногда быть слабой.
— Слабость, дорогуша, — драконица усмехнулась, — непозволительная роскошь в том мире, куда ты попала.
— А я верю, что искренность победит. Она всегда побеждает.
— Правда? — женщина заломила бровь. — Поэтому ты рассказала моему сыну о том, что ты Борхес?
Я поджала губы.
— Постой. Ты ведь этого не рассказывала. Конечно. Хваленая искренность работает как-то по-особенному или я чего-то не знаю?
— В моей ситуации виноваты страх, малодушие и нерешительность. Я сотни раз желала признаться во всем Ролдхару, но каждый раз опасалась его реакции. Нет, я не за свою жизнь боялась. Я боялась потерять его… Ярость поглощает драконов быстро и незаметно. Вернуть человека очень непросто. В этом я уже убедилась. Но я о другом хотела сказать. Если судьба сложится так, что нам придется жить бок о бок… Со мной вам не нужно претворяться. Можете опустить щиты, на их поддержание тратится слишком много сил. Я вам не враг. Никогда не была им и никогда не буду.
Драконица долго смотрела на меня испепеляющим взглядом, а потом ее зрачок медленно округлился, чешуйки, поблескивающие на висках, впитались. Женщина выдохнула и улыбнулась, кажется, даже искренне:
— Теперь понимаю, почему Повелитель просил за тебя.
— Нитаэль? Вы видели Нитаэля?
— Он передал мне доказательства невиновности ведьм в убийстве Раруш. Если ты знаешь, именно с него все и началось. Ролдхару будет непросто простить твою ложь, но… Теперь вижу, что у тебя хватит терпения и упорства убедить сына в своей искренности. Возможно, ты не самая худшая невестка. Но не зазнавайся!
Ирда Нойрман снова развернула меня к зеркалу, расправила мои плечи и заставила поднять подбородок. Мы еще долго беседовали и даже пообедали вместе. Она давала мне наставления о том, как себя вести, что и кому следует говорить, с кем, напротив, беседовать не стоит, как вести себя со слугами, как одеваться… Она рассказала многое, с чем я не согласилась, а потом отпустила.
Несколько часов я провела с Хрраном. Мы добились существенных успехов. Я смогла подержаться за пухленькую ладошку младенца и специалисты, наблюдавшие за нашими занятиями, сделали благоприятный прогноз. Если бы человеческая ипостась отмерла, подобные метаморфозы были бы невозможны. Я вытащу малыша, ничуть не сомневаюсь!
Мне удалось встретиться с госпожой Венерой и сестрами, даже помочь им в проверке гнезда. Оказалось, почти во всех помещениях стояли колдовские отслеживающие маячки и заклинания подслушивания. Нам пришлось просканировать всю защиту замка и заново ее настраивать.
— Госпожа Венера, удалось найти книги Олорэ и Сидах?
— Не знаю, Василек, — ответила ведьма, поправляя мое плетение защитного заклинания. — Все случилось так неожиданно! Доказательства, что вы добыли с Азалией, буквально взорвали прежнее миропонимание. Если бы не завтрашний турнир, события развивались бы стремительней, но слишком многое зависит от того, кто победит.
— Вы видели Ролдхара?
Верховная ведьма кивнула и отвела взгляд, но от ответа не ушла:
— Надежда на благополучный исход слишком хрупка. Если он не победит на турнире… Для нас всех это закончится очень и очень плохо.
Я хотела поговорить с Ролдхаром, но не удалось. Он ускользал от меня, словно тень. Мы все время разминались и никак не могли встретиться. Но я-то знала, между «не могу» и «не хочу» — огромная разница.
Ужинала в одиночестве — слишком волновалась перед завтрашним днем. Я еще толком не осознала себя чьей-то женой, а уже завтра вполне возможно могу стать почтенной вдовой. И подобная перспектива мне категорически не нравилась!
Грибное рагу, вкусное, без сомнений, не лезло в рот. Я давила ложкой картофелины и думала, как поймать владыку и как достучаться до него. В раздумьях пропустила, в какой момент кресло напротив меня оказалось занято.
— Вечер добрый, душа моя.
— Абелард? Абелард! — оживилась и распрямила плечи. Мы не виделись всего несколько дней, а казалось — целую вечность. В компании изумрудного дракона я почувствовала себя существенно лучше. С ним все так просто и понятно, что даже дышать легче.
— Значит, я все же опоздал, — дракон выразительно посмотрел на мое кольцо и грустно улыбнулся.
— Понятия не имею, как так получилось, но никто не спешит меня просветить.
Дракон усмехнулся.
— Не заметить этого ты не могла, моя милая. Говорил ли тебе Ролдхар формулу: «если ты, то я»?
Нахмурилась.
— Не припомню такого.
— Хорошо, на примере. Если ты… съешь это грибное рагу, то станешь моей навеки.
Память тут же подкинула воспоминание: «Ты сама придешь ко мне… и тогда я тебя больше не отпущу».
— Допустим, — сказала неуверенно, сжав ладошками бокал с вином. — И все? Так просто? Драконьи браки заключаются так играючи?
