Мы не обсуждали случившееся. Мы не обвиняли друг друга и не просили оправданий. Все это не имело значения, ведь дела говорят громче всех слов мира. Ролдхар хотел забрать мою свободу, но в ответ на покорность подарил свою собственную. Как так случилось? Возможно, драконьему сердцу ведома не только ярость?
До утра нам уснуть не удалось. Пусть я не помнила, как стала женой владыки, но наверстала эти знания с лихвой. Под нами разве что простыни не плавились и только близящийся час поединка заставил нас оторваться друг от друга.
— Теперь, когда я знаю, ради чего биться, я готов сойтись в поединке со всей стаей, — тяжело дыша, прошептал Ролдхар, оторвавшись от моих губ.
— Надеюсь, этого не потребуется, — прошептала в ответ, обвивая ладонями его шею, прижимая к себе, страшась потерять. — Я боюсь… Я так боюсь за тебя.
— Не стоит. Теперь не стоит, любимая. Ты — моя заклинательница. Не позавидую тому, кто рискнет подтвердить желание сразиться.
— Но… отбор же только начался.
— Для кого-то — да, — владыка нежно погладил меня по животу и поцеловал в плечико. — Но есть силы куда более могущественные, чем те, что основали путь мудрости дракона. Эти силы зовутся любовью. И сегодня мы посмотрим, на что она способна.
Турнир состоялся. С моим появлением на трибунах количество желающих подтвердить свои притязания на место владыки существенно уменьшилось. Лишь трое дерзнули сразиться с Ролдхаром и только повелитель сапфировых драконов оказался сильным противником. Мужчины раз за разом оборачивались, взмывали в небеса, состязались в скорости оборота, в умении контролировать эмоции, в силе и ловкости. Но исход состязания определила старая добрая драка, в которой человек Ролдхара оказался несоизмеримо сильнее человека магистра.
Да, магистром оказался именно повелитель сапфировых драконов. И, если бы не мой отчаянный шаг в доме графа Братстона, если бы не умение Ролдхара прощать, планы колдунов еще могли воплотиться, но теперь…
Теперь, когда власть владыки подтверждена и неоспорима, это невозможно.
Алафлаю освободили из плена и долго допрашивали, в том числе изумрудные драконы, которых невозможно обмануть. Ее признали виновной в пособничестве колдунам, но строго наказывать не стали, ведь она действовала не по своей воле.
Если Ролдхара, благодаря мне и ирде Нойрман, убедить удалось сравнительно просто, то с императором вышло куда сложнее. Долгие недели переговоров увенчались небольшими уступками. Закон, по которому ведьм дозволялось уничтожать на месте, сначала заморозили, а через несколько месяцев — отменили. И только через полгода вышли новые правила, согласно которым ведьмы, наравне с колдунами, в чьих рядах была проведена жесткая чистка, уравнивались в правах со всеми иными существами, а любые гонения на них жестко карались законом.
За это время многое изменилось. Ирд Д’Остраф и Эстефания объявили об отношениях. О браке говорить преждевременно — они оба слишком эмоциональны и вспыльчивы для столь радикальных решений, но пара из них вышла красивая и крепкая. Мы с Абелардом по-прежнему дружны, хотя Ролдхар нашего частого общения не одобряет.
Занятия с Хрраном мы продолжили и через два месяца, наконец, удалось вытащить сущность человека. Младенец у орковицы красивый получился. Розовощекий, пухлый, улыбчивый, с огромными сапфировыми глазами. Ахота — его отца — посадили в темницу, а не казнили, как многих других предателей. Ирд Фаргсон хлопотал за сына, и мне удалось убедить Ролдхара проявить снисхождение, ведь Аргус служил владыке верой и правдой, ничем не запятнал свою репутацию.
Нитаэля я больше никогда не встречала, но, что интересно, другой фамильяр у меня так и не появился. Не бывает ведьмы второго круга без фамильяра, и я стала исключением из правила. Вот только каждый раз, когда мне требовалась помощь, когда я попадала в беду или опасность, незримая сила уберегала меня, помогала найти решение и выход из самых, даже неразрешимых ситуаций. Кто-то назовет это интуицией, кто-то обостренным восприятием мира или удачливостью, но я знала, что меня оберегает мой ангел-хранитель, мой странный эльф, призрачный дракон Нитаэль, что пошел на нарушение законов исконной магии, чтобы вернуть ведьмам возможность полноправного существования.
Книги Олорэ и Сидах мы отправили в сумеречный мир. Однажды, если исконная магия сочтет необходимым, ведьмы этих ковенов вновь родятся и тогда артефакты придут к своим хозяйками.
Как вернулись в наш мир книги Борхес и Сотхо, мне неведомо. Знаю лишь, что Эстефания, верховная мать Сотхо, возродила ковен и смогла стереть дурную славу черных ведьм-проклятийниц. Сотхо вошли в охранный корпус императорской гвардии и стражи гнезда владыки. Борхес тоже стали привечать при дворе и в высших кругах знати.
Жизнь постепенно налаживалась и шла своим чередом.
Я старалась не вмешиваться в политику, но кое о чем Ролдхара все же попросила. Попросила дать графу Братстону свободу, но запереть его в особняке. Именно там, в одиночестве, он и прожил остаток свих дней.
Справедливость восторжествовала, правда и любовь — победили.
