– А к чему вообще Галлений написал вам об этом? Сообщает о войне? Или ему дали возможность блеснуть на поле боя? – поразмыслив, уточнил Уильям.
– Местные военачальники ему не позволят. Трясутся за свои места. Если император все-таки развяжет войну в помощь Саддаку, то скоро ко мне прибудет гонец от него. Меня обяжут предоставить конницу. И я предложу Галлению встать в ее главе. Он талантлив и опытен, заткнет за пояс всех местных военачальников, – с одобрением произнес Филипп и добавил, раскрыв свой замысел: – А мне не придется ехать в Глеофию и общаться с этим императорским кабаном.
– Хм, правда ли, что император так отъелся, что напоминает одетую в шелка пузатую бочку? До меня доходили слухи, будто его как-то выкатывали из зала, где он и уснул во время пира от вина и еды, обрыгавшись между делом.
В презрении граф качнул головой:
– Не собираюсь в том убеждаться! Я повязан с императором договором, который подписал много лет назад у Балготта, но под знамена императора меня не затащат. Ладно, со своими проблемами я разберусь сам… В крайнем случае попрошу Горрона, он не откажет. Сейчас же давай поговорим, Уильям.
– Я тебя слушаю, Филипп.
– С каждым днем в тебе все меньше тебя. Недолог тот час, когда ты перестанешь быть Уильямом, но станешь как Генри или дорвурдская бестия.
– Это произойдет нескоро, – голос Уилла звучал эхом. – Пока я в ясном рассудке и даже припадков или видений не происходит.
– Пока да… Но в итоге это случится, – сказал граф.
– В таком случае я доверюсь тебе. Ты покончишь со всем, чтобы не пострадали ни замок, ни город, – Уильям устало вздохнул.
– Да что с тобой? Я не об этом! Плевать на замок! Камень всегда можно поставить заново. Ты что, не понимаешь? Тебе не место в человеческих жилищах, в стесняющих тебя стенах. Тебе нужно отыскать Дейдре, пока ты не забыл сам себя. Ты упоминал, что чувствуешь, где она. Найди ее! Поговори с ней искренне.
– Не собираюсь! – отрезал Уилл.
– У тебя нет выбора! – напирал граф.
– Есть! И я его сделал! Дейдре мне ничем не поможет.
– И уж тем более не помогу тебе я! Ты думаешь, я жажду стать твоим палачом? Не для того я вытаскивал тебя с Юга, чтобы потом глядеть в твои опустевшие глаза и окунать руки в твою кровь! Достаточно с меня всего… Перед тем как сойти с ума, Генри где-то долго бродил и только потом принялся искать Дейдре, которая осталась человечной спустя века. Тебе нужно сделать то же самое, пока не поздно!
– Это я от тебя слышу? От тебя? – Впрочем, Уильям умолк, не в состоянии поверить.
Граф склонил седую голову и на удивление смиренно произнес:
– Это будет самым правильным решением в сложившейся ситуации, Уилл.
– Передо мной точно грозный и непоколебимый Белый Ворон? Упрямец, об лоб которого раскалываются камни? Тот, кто объявил войну самим джиннам, не побоявшись? – поразился Уильям. – И теперь он собирается завершить план джиннов, таким образом став их соратником?!
– Я воевал, чтобы отстоять свое, – продолжал кротким голосом граф. – Вся наша жизнь, Уильям, – это череда войн с короткими передышками, но никогда я не развязывал войны без цели, ради утоления жажды крови или тщеславия. От этого меня предостерегали еще отцы. Даже выстели я землю трупами, я ничем тебе не помогу. Генри был добросердечным, но изначально слабым. Сродни плохо выкованному клинку с трещиной, который сломался в самом начале боя. Ты сильнее. Ты не сломаешься. Но тебе нужна помощь.
– Ничего не получится, Филипп! – качал головой Уильям. – Если ты так настойчиво меня выгоняешь, я исполню твою волю, но потом вернусь ни с чем.
– Возвращаться будет некуда.
От этих слов Уильям в потрясении оторопел. Он бросил быстрый взгляд на стол, где лежали письма от Галления. И все понял. Все эти годы Филипп то приглашал Галления к себе, разъезжал с ним по графству и показывал свои земли и конюшни, то отправлял его в потасовки с какими-нибудь местными разбойничьими шайками, проверяя в бою, постоянно переписывался, когда гость возвращался в Глеофию. Значит, неспроста. В Галлении он видел не только родственную душу, но и преемника.
– Я не прогоняю тебя, а отпускаю, Уилл, – произнес старый граф. – Для меня скоро все закончится, потому что нет возврата после того, что я делал. Но для тебя, Уильям, все не закончено, пусть ты и считаешь иначе.
– Отпускаешь?! Филипп! – не выдержал Уильям. Потом резко умолк и продолжил потускневшим голосом: – Филипп… Чего угодно я от тебя ожидал услышать, но не такого… Черт, да что с этим миром происходит?.. Ты взял с меня клятву жить дальше, а сам…
Уронив голову, он уставился на недавно отшитые и еще поскрипывающие перчатки, в которых пальцы казались длиннее человеческих. Там, за окном, кипел жизнью город Брасо-Дэнто, а во дворе о чем-то препиралась прислуга, но Уильям не обращал на это внимания, пока наконец не положил руку на плечо рядом стоящего друга. Тот ответил тем же. Наступило время прощаться.
