К пленникам прилип колдун, нашептывающий заклинания, а вокруг разъезжало больше сорока головорезов, куда опытнее и умелее караванщиков. Как ни пытался Филипп разломать кандалы, у него не получилось. Их пленитель, этот лысый пузатый южанин, был человеком опасным, участвовал в таких же опасных делах, вроде нападений на караваны, заказных убийств, а также торговли на черных рынках, так что все предусмотрел. Шансов сбежать от него почти не было. Когда днем они расположились на привал у реки, что вырывалась из каменистого ущелья, и наемники пили воду и поили ею верблюдов, Филипп попытался в последний раз обратиться к Юлиану, дабы тот позвал кельпи, но ответа не последовало.
В последнюю ночь перед Джамогерой высокий наемник зашел в шатер уже за полночь. Сидящий на кровати пузатый южанин пил вино из кубка и позевывал.
Уставший колдун посапывал в углу на мешках. От сотни повторенных за день заклинаний его язык покрылся мозолями, поэтому спал он тревожно, и снилось ему, что он опять зачаровывает кандалы, а они почему-то не зачаровываются. Южанин и наемник принялись негромко обсуждать что-то. За неделю тягот Филипп выучил несколько фраз, так что отчасти понимал разговор: наемник докладывал о положении дел в лагере. Однако уже по окончании разговора он вдруг выхватил кинжал. Не успел толстяк вскрикнуть, как ему перерезали горло. Он задрожал, как желе, выронил кубок и завалился на постель с пустым взглядом.
Филипп ждал, что в шатер войдут сторонники наемника, чтобы избавиться от трупа. Смена лидера, не более. Однако наемник только прокрался к колдуну, который заворочался от странных звуков. Повернувшись, тот увидел, что случилось, и икнул в испуге.
– Меня ваши разборки не касаются! – запричитал колдун. – Я и дальше буду следить за пленниками. Никому ничего не скажу. Главное, заплатите мне!
– Заткнись. Сними с пленников кандалы, – зашипел наемник. – Живо!
– Что? – опешил колдун. – Снять? Но они… нападут…
– Тебе что велено?!
Испуганный колдун прошептал заклинания. Одни за другими оковы падали под усилием Филиппа, который, почувствовав свободу, тут же подскочил на ноги, пошатываясь от ран. Он помог подняться и шатающемуся от болезни Юлиану.
В это время наемник хладнокровно прирезал и колдуна, чтобы убрать лишнего свидетеля.
– Пойдемте! – поторопил он, передав пленникам сабли. – Я приказал караулу ненадолго оставить посты для разрешения моих личных вопросов с Манушем! – Он прорубил саблей заднюю стенку шатра и пропал в ней.
Наемник вывел их в ночь, к темнеющим на фоне песка скалам, после чего попросил дождаться его. Возвратившись в шатер через прорезь, он вышел из него как ни в чем не бывало. Минуя костер, у которого развалилось на лежанках с три десятка головорезов, наемник обронил, что отправится на разведку. Никто не повернул и головы, а караульные не задали вопроса, почему их глава взял три верблюда.
Филипп и Юлиан вскочили на переданных им животных, а наемник повел их по заросшей кустарниками пустоши. Когда показалась луна из-за облаков, они уже были слишком далеко от лагеря. С момента их побега спаситель не сказал ни слова, а они следовали за ним, чувствуя запах свободы и слишком простое разрешение своих проблем. Прохладный ветер раздувал рубахи и остужал раны. Только перед рассветом, когда они расположились на привал в ущелье, не разжигая костра, чтобы не выдать себя, их спаситель приспустил куфию и заговорил по-северному:
– Переоденьтесь. Вещи в мешке. Омойте лицо в ручье, откуда пьет моя Красная Карнгеш. Двинемся дальше.
– Твои люди будут искать нас? – спросил Филипп.
– Они больше не мои люди, – ответил наемник, стоя подле своей верблюдицы. – Они ходили подо мной, пока нас связывала выгода, а точнее, золото, что платил Мануш. Теперь они будут ходить под кем-то другим, кто найдет работу для их сабель. Но попадаться у них на пути пока не стоит… Разве что я заявлюсь к ним с предложением, которое стократно все окупит.
– Наемничьи нравы везде одинаковы, – только и ответил Филипп.
– И то правда, – ухмыльнулся наемник, соглашаясь.
Между тем Юлиан сидел на камне и умывался холодной водой, чувствуя облегчение. Он не вмешивался в разговор и только вглядывался в лицо их спасителя.
– Одного не пойму, – продолжил наемник. – Вы не спрашиваете, почему я все бросил и помог вам.
– Уберемся отсюда, – произнес Филипп. – А там и поговорим. Всему свое время.
– Я сразу понял, что ты не простой воин! – в глазах наемника появилась тень большого уважения. – Знаешь цену времени и каждому удару. Еще когда мы шли от постоялого двора, до того как ты напал, я шкурой почувствовал затаенную опасность. Другого спутника у господина Лилле Адана быть и не может.
– Кто ты? – нахмурился Юлиан. – Я не узнаю твоего лица.
– И не узнаете, господин Лилле Адан. Столько лет прошло… Правильно заметил ваш спутник, поговорим позже. В путь! Я сопровожу вас до края земель пустынников, до Джамогеры.
