Приятели, хохоча, потопали по дорожке. Ветер доносил запахи цветов и голоса парней, обсуждавших прелести и платные услуги Бьянки, её сегодняшнюю игру и лабораторию и то, что её компания сегодня будет отмечать новый статус игроков в «Двух драконах». Тео сам слышал. То, что я сегодня снова увижусь с Бьянкой, радовало. Всё остальное — категорически нет. Особенно Внутреннего Крылатого. Драконы испокон веков не делились своими сокровищами. Жадные мы от природы очень. И хотя общество предписывает нам быть открытыми и великодушными, нас с Крылатым бесило, что кто-то кроме нас касается того, что мы считаем своим. Может быть, даже сокровищем. Мы пока не определились.
Беда в том, что наши переживания никого не интересовали. Никому не было никакого дела до того, что и кого мы считаем сокровищем, пока мы не заявили об этом во всеуслышание. А поскольку это нереально, оставались лишь фантазии.
Фантазиям способствовало и сегодняшнее поверхностное знакомство с телом Бьянки. Опять же, я отдавал себе отчёт, что никакое более глубокое, с позволения сказать, знакомство мне не светит. И не греет. И даже не потому что отец запретил мне интрижки на стороне в преддверии помолвки. А потому что если я всё же дам слабину и позволю себе лишнее, то, боюсь, просто не смогу остановиться. Хорошо, что придумали зелья, повышающие влечение к супруге. Но, подозреваю, потом мне уже ни одно зелье не поможет. Какое-то время.
Время — безжалостный убийца. Оно убивает надежды и отношения, людей и драконов. Рано или поздно оно убивает всех. И странная связь, которая возникла между мной и Выскочкой, однажды сойдёт на нет. Жаль, что у меня нет этого времени.
Я так задумался, что едва не пропустил Каталину. Она вышла из ворот в компании Агнессы и Берты. Я окликнул, и она неохотно повернулась в мою сторону.
— Может, прогуляемся? — жизнерадостно предложил я, упорно не замечая её недовольство.
Лина переглянулась с подружками и, задрав нос до неба, поплыла ко мне, как бригантина к ветхому причалу.
— Ну? — спросила она, остановившись в двух шагах от меня.
— Погода, говорю, прекрасная. Солнышко по-доброму светит. Птички поют. Цветочки цветут. Ещё. Ты же не торопишься?
— И с чего такое вдруг внимание? — процедила она.
— Вообще-то я вчера планировал подойти. И даже булочки купил вкусные, с кремом. Но они оказались испорчены. Очень. Поэтому я, на твоё счастье, до тебя не дошёл.
— Я должна тебя пожалеть?
— Да. Я очень, очень страдал! — И приложил руку к груди. — Ты чувствуешь себя отомщённой?
— Нет! — Лицо Каталины ещё выражало неудовольствие, однако она повернулась боком, показывая, что готова пройтись со мною. И мы пошли. — Эта выскочка меня просто бесит!
Я мог бы сказать, что Бьянке тоже досталось от булочек — или неизвестного доброжелателя, хотя это неточно, — но решил не раскачивать лодку. Драконы умеют плавать. Но умение плавать не равно умению не тонуть.
— Я так понимаю, вы над ней сегодня неплохо подшутили. Что, кстати, было задумано? — сыграл я в несознанку.
— Было задумано, что ты не пойдёшь в женскую раздевалку. — Тут Каталина остановилась и повернулась ко мне. — Хотя бы потому, что ты не мог видеть, как она пришла. Я прекрасно знаю, когда ты пришёл и когда вышел.
Я ощутил, как несуществующие стены сжимаются. Меня осенило страшное предположение: а что если её драконица чует меня, как я — Бьянку? И что если Бьянку так же раздражает моё внимание, как меня — необходимость общаться с Каталиной?
— Откуда ты знаешь?
— Видела. А ты почему был так уверен, что Лара в раздевалке?
— Лина, она должна была прийти. Выступать за команду Академии — её единственный шанс получить стипендию. После выходки на Празднике первокурсников — точно.
— А с чего ты так о ней заботишься?! — с язвительными нотками прошипела спутница.
— Я, если ты не забыла, капитан. И я забочусь о команде! — Вот тут во мне проснулось праведное негодование. — Она действительно очень хороший игрок.
— А я — плохой?!
Третий, уже третий раз за один короткий разговор меня загоняли в тупик. И мне это очень не нравилось.
— Каталина! — Я поймал ладошку драконицы и мягко сжал двумя руками. — Сколько матчей студенческого чемпионата по крылоболу ты видела вживую?
— Какая разница?!
— Большая. Мне кажется, у тебя сложилось неверное представление о том, что такое крылобол. Очень такое… школьно-ванильное. В высшей лиге всё совсем не так. То, что в красивых центровых форварды не бьют, не более чем легенда. Бьют. До синяков, ушибов и переломанных носов. Давай сначала посмотрим, кто по жеребьёвке выпадет нашим первым противником. Возможно, ты после игры сама десять раз порадуешься, что тебя в команду не включили.
— Ты меня пытаешься утешить! — непонятно чему возмутилась Каталина.
— Конечно, пытаюсь утешить. А чего ты ещё от меня ждала? — Лина сразу надулась. — Но всё, что я тебе рассказал, правда. К тому же я всё равно не могу оспаривать выбор тренера. В армии вообще не принято обсуждать приказы командиров. Как решение родителя. Или мужа, — попытался я тонко намекнуть, что как бы тут главная не она.
