— Диего, что о тебе подумают, когда я в таком виде?
— А о тебе что подумают, когда ты в таком виде?
— А я сейчас веночек сплету! И на шею надену. Вот!
— Тебе ещё умыться неплохо было бы, — хмыкнул я.
— Да?! — Она суетливо попыталась оттереть лицо и только сильнее всё размазала.
Девушки — они такие девушки, когда вопрос касается их внешности. Кстати, внешность стремительно возвращалась к нормальному состоянию.
— Ладно, — сжалился я. — У меня с тренировки ещё вода осталась в сумке.
— А почему ты не зашёл переодеться?
Ну вот опять эти неудобные вопросы…
— И с синяками тоже помогу справиться. У меня есть зачарованный бальзам. Тоже на тренировки ношу на всякий случай. Бывает, заедут единицей в лицо. Ходишь потом как пугало. Только он не сразу действует. Какое-то время нужно.
— Так! Решено! — взбодрилась Бьянка. — Раз ты хочешь мне помочь, то я согласна! Смотри, — придвинулась она ко мне поближе, касаясь локтем. Прикосновение кожи к коже по эффекту было сильнее, но и так меня неплохо повело. — Кто бы ни поставил на меня ловушку, он…
— Или она, — поправил я.
— Или она, но вряд ли, — приняла Бьянка. — Он знал, что я пойду сегодня в таверну. А это Рик или Матео.
— И вся наша компания. Тео поделился вашими планами. И твоя соседка. И все девчонки из команды, если де ла Вега проговорился Берте. Дон Кристобаль мог с кем-нибудь новостями поделиться. Да любой, кто в курсе, что вас с Риком взяли в основной состав, догадается, чем дело кончится.
— Это хуже. Но как бы то ни было, этот кто-то ожидает, что он преуспел. А тут я появляюсь в «Двух драконах», живая и невредимая. Он же должен отреагировать?
— Наверное.
— Вот. Ты будешь наблюдать. Делись своей водой, раз ты такой щедрый. И шею мне мажь. В смысле, смажь мне, пожалуйста, шею своим бальзамом. Я же не вижу, что там за ужас. Ужас же?
Я кивнул. Ужас. От мысли, что сейчас я буду её касаться, в пальцах появилась мелкая дрожь. Как в пятнадцать лет с первой девушкой, Тень подери! И всё же мне удалось подавить волнение, спокойно вынуть бутылочку и полить в сложенные лодочкой ладошки.
— Я только цветов нарву по-быстрому, и пока ты будешь свой чудесный бальзам наносить, стану плести себе «ошейник». Цветочное ожерелье, в смысле. Чтобы время даром не терять, — заявила она.
Бьянка — девушка потрясающей выдержки. Плести веночки после почти того, как чудом избежала смерти, и пока я буду смазывать ей шею, — это какая сила воли нужна! Думать о том, что для неё мои прикосновения ничего не значат, совсем не хотелось.
Я тоже принял участие в сборе последних лесных цветов, до которых дотягивалась магическая аура Академии. И когда отдавал, будто невзначай коснулся её руки. Будто глоток ледяного эля, честное слово!
Мы отошли от дорожки вглубь леса, чтобы не попасть на глаза случайным путникам. Бьянка села спиной к дереву, разложила на коленях ароматное богатство и задрала подбородок, показывая, что готова. Я вынул небольшой пузырёк с притёртой крышечкой, обмакнул пальцы в пахнущую травами жижу и лёгким мазком тронул место возле ожога. Выглядел он уже гораздо лучше. Видимо, в девушке действительно было много драконьей крови, потому что под действием магии всё заживало прямо на глазах.
От прикосновения Бьянка вздрогнула. Хотелось бы думать, что не от боли. Я обмакнул большой палец и бережно провёл им вдоль следа от удавки. Да! Это было, как я ожидал. Сладко с ванильно-коричными нотками. Вкусно до боли. Я смотрел на её губы, и больше всего мне сейчас хотелось её поцеловать.
Я перевёл взгляд на баночку, это было менее провоцирующее зрелище, и снова провёл большим пальцем. В другую сторону. Шея шевельнулась под моей рукой. Бьянка сглотнула. И глаза у неё были закрыты. Не таким уж стойким оказался оловянный маг, как казался в сказке.
— Д-диего… — Голос Выскочки предательски дрогнул, и она кхекнула, откашливаясь. — Ты чем сейчас занимаешься? Лечишь или соблазняешь?
— А можно? — на всякий случай поинтересовался я. Мне, конечно, нельзя. Но если можно, я что-нибудь придумаю.
— Нет, конечно! Выдумал тоже. Смазывай давай по-быстрому. А не… этим своим… занимайся. Вот!
После того как я сплела на шею ожерелье из цветов, мы решили, что в одиночку оно смотрится немного странно, и добавили к нему венок. Точнее, я плела, а Диего мешался со своими советами, подсовывая те цветы, которые, с его точки зрения, выглядели бы идеально. Я пыталась сопротивляться, но де ла Ньетто ответил, что в девушке всё должно быть прекрасно: и венок, и характер, и умение вовремя промолчать. Но в моём случае он готов довольствоваться хотя бы венком. Поскольку он — дракон в высшей степени рациональный и в чудеса не верит.
Я его этим самым венком за такие слова и отметелила бы. Но уж больно славный он получился, очень жаль было. Веночек, в смысле. Да и Диего де ла Ньетто тоже. Он же не только знатный дракон, но и сердцеед. И смотрел на меня в венке из лесных цветов, будто я первая красавица высшего света, а не безродная сирота из захолустья.
