— Молодец, — одобрил голубоглазый, вытянул из стопки книжку с затёртым корешком и раскрыл.
— В чужой сундучок не суй пятачок! — потянул на себя книгу Луиджи. — О! Вот об этом я и говорил!
Не знаю, о чём он и кому говорил, но я тоже подошла и сунула нос. На полях книжки были нарисованы драконьи крылья. Я узнала манеру рисования. Слишком часто я пересматривала мамины рисунки. Под рисунком была подпись: «Ты — мои крылья!». Не маминым почерком.
— Можно? — Я подняла глаза на Андреса, который держал учебник в руках.
Он подмигнул однокурсникам.
— Девушки — существа нежные и романтичные, даже такие, как наша Бьянка! — заявил он, но книгу отдал.
Я не надеялась на такую удачу. Конечно, рисунок не приблизил к разгадке тайн моего рождения. Но он сам по себе — частичка моей мамы — был величайшей ценностью. Такой, что ради него я могла проглотить всё: и «нежное и романтичное существо», и «наша», и неопределённый намёк «даже такие».
— Так о чём ты говорил? — Я обратилась к Луиджи. — Книгу не отдам, — на всякий случай предупредила я. — Сам понимаешь: я существо нежное и романтичное. Меня лучше не расстраивать и не обижать.
— А то что? — полюбопытствовал Карлос.
— А то перестану быть нежной и романтичной, — призналась я. — Так что ты знаешь про этот рисунок?
— Ничего, — стал отнекиваться Луиджи.
Но меня так просто со следа не собьёшь:
— Ты вчера говорил, что тебе что-то известно об этой лаборатории.
— Сестра рассказывала. Она говорила, что во времена её учёбы факультет предметной магии считался рассадником вольнодумства и скандалов. А самым их эпицентром считалась Лаборатория студенческого исследовательского общества. Потому её и закрыли. Хотя официальная версия, разумеется, была другой.
— А что за скандалы?
— Настоящие мужчины не интересуются сплетнями и слухами, — гордо заявил он.
— Зато ненастоящим всегда есть чем заинтересовать девушку, — заметила я. — Ну что, приступим? Вы выносите, я продолжаю убираться.
С трудом дождавшись, когда парни выйдут с первой порцией мусора, я отложила тряпку, отёрла руки о халат и снова взяла отложенную книжку. Она вновь раскрылась на той же странице. Я закрыла её и посмотрела сверху на корешок. В этом месте он был разглажен, будто кто-то снова и снова раскрывал «Практикум по прикладному зельеварению» на одной и той же странице. Интересно, это была мама? Эти слова, написанные каким-то драконом-ловеласом, были ей настолько дороги?
В коридоре послышались шаги, и я поспешно спрятала книгу за стопку старых, пожелтевших томиков.
— О, Выскочка! Привет! — В дверях каморки появилось довольное лицо Матео де ла Вега. — Неплохо устроилась, я посмотрю!
— Благодарствую! Всё же решили принять участие в выносе рухляди? — Я показала рукой в сторону отобранного на выброс старья.
— Зачем лишать честного заработка подрастающее поколение? — удивился он. — Нет, я просто зашёл.
— Просто так? Шли, шли, и вместо главного корпуса забрели в третий?
— Не совсем, — покаялся сьерр де ла Вега.
Я молчала в ожидании продолжения. Но тут в двери ввалилась довольная троица магов. Судя по выражению лица Андреса, они собирались чем-то со мною поделиться, но, увидев дракона-магистранта, заморозились. Они почтительно поздоровались, подхватили по очередной неподъёмной посудине и снова скрылись снаружи.
— Я подумал: хочешь быть моей спутницей на Балу первокурсников? — выдал Матео, и я опешила:
— В смысле?..
— В самом прямом. На бал принято ходить с парой.
— А что, вам больше не с кем?.. — засомневалась я.
Он не был так хорош собой, как Диего или другие драконы в его компании, но он был дракон! Нормальный дракон, вполне обеспеченный, если верить Рику.
— Разумеется, есть. Но я хочу с тобой.
— Со мной нельзя.
— Почему? — полюбопытствовал сьерр де ла Вега.
— Потому что у меня уже есть пара на Бал первокурсников, — созналась я. — К тому же вряд ли я смогу соответствовать уровню вашей спутницы. У меня нет модных нарядов, и танцевать я не умею.
У меня уже скоро мозоль на языке натрётся. Нужно, наверное, написать большой плакат «У меня нет нарядов и танцевальных навыков» и носить на груди.
— Это не проблема, — отмахнулся сьерр Матео. — Платье я куплю, танцевать научу.
— Потрясающее предложение! Но я вынуждена отказаться.
— Почему?
Не объяснять же ему, что бальное платье — это совсем не то же самое, что ужин в «Двух драконах»? Особенно учитывая, что ужином я расплачиваюсь, а платье — беру в долг. И чем этот долг буду отдавать, непонятно. Даже если он сейчас скажет, что ничем, кто ему помешает потом сто раз передумать?
— То есть ты мне отказываешь? — В вопросе послышались стальные нотки, чем тут же подпиталось моё упорство.
— Нет, конечно. Просто не могу пойти.
Он уставился на меня, как на рукопись на древнедраконьем. Хотя, не исключено, что её бы он как раз понял.
И тут снова появились боевики.
— Ну тогда я ухожу? — уточнил у меня сьерр де ла Вега.
Я пожала плечами:
— Ну если вы больше ничего не хотите…
— Пожалуй, нет, — проявил благоразумие мой собеседник.
Он протиснулся мимо магов с учтивыми физиономиями и вышел.
— А что ему было надо? — нарушил молчание Луиджи.
— На бал приглашал.
