Дракон, предатель, спрятался и носа не показывал, не желая участвовать в разборках.
— Папа, скажи, пожалуйста, что ты думаешь о драконьей сущности? — вдруг выпалил я. Или Крылатый дал мне исподтишка пинок, пока я расслабился. Точнее, напрягся, но по другому поводу.
Отец нахмурился:
— К чему эти глупые вопросы? Это Кристобаль опять за свои игрушки взялся? С Академией нужно что-то делать. — Отец недовольно перевёл взгляд в окно и постучал пальцами по столешнице. — Тенденции последних лет удручают… Сначала Дженаро со своими домыслами, выдаваемыми за науку. Выступления этой девчонки… Теперь Кристобаль…
— Папа, дон Кристобаль здесь ни при чём! — встал я на защиту декана. — Точнее, при чём, но не в том смысле. Просто я случайно наткнулся на его выпускную работу. И раз ты заговорил о возможной войне, я подумал, что если среди воевавших драконов…
— Так называемая «сущность» — всего лишь низменные, порочные желания, присущие человеческой ипостаси драконов, — прервал меня отец. — Кое-кто, пытаясь оправдать свои слабости, приписывает ей некие сверхъестественные черты. Но это всего лишь попытка уйти от ответственности.
В общем-то, следующий вопрос «А есть ли она у тебя?» можно было не задавать. Ни один дракон не отозвался бы так о своём Крылатом, если бы был с ним знаком.
— А как же пресловутый «Внутренний Дракон»? — не сдержался я.
— Внутренний Дракон — это совсем другое! — горячо возразил отец. — Внутренний Дракон — это высшее проявление долга. Дракон просыпается в пламени неуправляемых эмоций и должен пройти в жизни путь до полного владения своими желаниями. Это и есть Путь Дракона. Не понимаю, почему я вынужден тебе объяснять элементарные вещи!
— Благодарю, папа. Я всё понял.
Отец кивнул.
— Я буду стараться.
Отец кивнул снова.
Он одобрил моё решение. Хотя я не сказал, в чём именно буду прилагать усердие. Ну что поделаешь? Не обманешь — не дракон.
С игры я возвращалась грязная, потная и, подозреваю, вонючая, как чумичка. Девчонки клятвенно пообещали, что ничего не учудят, пока я буду в душе, но я демонстративно им не поверила. У меня были на то веские причины. Я попыталась смотать бинты с рук, но быстро вернула их на место. Предплечья были плотно усыпаны сыпью. Я помнила предупреждения ректора. Наверное, следовало обратиться к лекарю, на худой конец — к нему самому, но я избегала мыслей в эту сторону. Только вышла на след, а меня заберут в какую-нибудь лечебницу! Нет, меня это не устраивало. Вот если станет хуже, тогда придётся идти. Изобразила крайнюю степень измождённости, и пока команда отправилась праздновать победу в столовую, где обещали торжественный ужин с тортом, я отпросилась к себе в общежитие.
Дон Кристобаль выразил озабоченность моим состоянием, но я уверила, что мне просто нужно спокойно привести себя в порядок. Он серьёзно кивнул. Думаю, он подозревал, что с тем случаем, когда я задержалась в раздевалке, всё было не так чисто, как преподнёс Диего, поэтому поверил в предложенную версию. Но велел, чтобы потом я обязательно пришла. Я испугалась своего вида в зеркале, переоделась в форменное платье с длинным рукавом, уложила волосы и даже подкрасила губы. Щёки у меня и так алели: видимо, в столовой я была одной из тем обсуждений.
Я бы, может, не пошла. Но очень хотелось кушать. Просто нечеловечески. И почему я должна пропускать торт, если все остальные будут его есть? Он же, наверное, вкусный. Торты вообще невкусными не бывают. Я, по крайней мере, не встречала.
В столовой было столпотворение и столоприставление. В смысле, столы были непривычно сдвинуты большой буквой «Т», в центре которой восседала наша команда вместе с ректоратом. Когда я входила, там ещё оставалось одно свободное место, но оно было рядом с Каталиной, и в последний момент его занял де ла Ньетто. Я вспомнила, что когда мы приехали, он подошёл к незнакомому суровому дракону, с которым у него было заметное внешнее сходство. Да, у Диего будет красивая зрелость… Острая игла зависти кольнула в сердце. Жаль, что я этого не увижу. Жаль, что эта зрелость будет не со мной.
Вспоминая сейчас его отца, я очень надеялась, что это — не мой отец тоже. И не только потому что мне не хотелось, чтобы чувства, которые ко мне испытывал наш капитан команды, были братскими. Лучше совсем никаких. В первую очередь, потому что я не знала бы, как поступить дальше. Мои детские мечты о мести не включали конкретные планы. Как я могу отомстить такому монстру, как старший де ла Ньетто? У него же на морде лица написано, что он спалит любого, кто приблизится к нему ближе положенного по этикету. В нём же ничего человеческого нет, кроме облика. В общем, я слегка сочувствовала Диего, который вернулся после разговора с родителем и выглядел слегка измочаленным.
