– Заткни свою пьяную пасть, поросячий сын! – рявкнул Дорес, – привал окончен! Пора двигаться дальше!
Все нехотя встали и продолжили подъём. Идти было всё тяжелее. Все путники не спали этой ночью, кроме того, тропа уже была настолько крутой, что пробираться между камней и цепляющихся за них деревьев приходилось уже на четвереньках. Это сильно выматывало, дыхание сбивалось и то ли после того, как путники перешли реку, то ли после слов графа про морок, у всех четверых начала нарастать тревога.
За следующие три часа пути никто не проронил ни слова. Было слышно только тяжёлое дыхание и изредка камень, не твёрдо держащийся в породе, вырывался из-под ног одного из путников и катился вниз, ударяясь о стволы деревьев. Судя по солнцу, которое уже проглядывало между серых туч, полдень давно миновал. Но ни его свет, ни зелень сосен, ни свежий воздух не делали путешествие приятным. С каждым шагом к вершине все четверо ощущали растущий страх. Сердце билось всё быстрее. Может от того, что граф всё ускорял и ускорял темп, а может от того, что в животе росло чёрное нечто, с которым уже был знаком Аксель.
Он пытался ловить взгляды своих спутников и ему казалось, что то же самое он видит в их глазах. В какой-то момент он понял, что движения его резки и не точны. Почему? Может руки и ноги уже не слушаются его от усталости и перенапряжения, а может дело в том, что надвигающийся ужас, который делал его лицо серым, а дыхание сбитым, сковывал уже и их? Аксель постарался насколько возможно ускорить свои движения, он захотел догнать Дореса и заглянуть в его мрачновато-уверенное лицо. Он знал, что от этого ему станет чуть спокойнее.
– Гра-а-а-а-аф! Привал! Пожалуйста! – неожиданно закричал совсем запыхавшийся Руэл, который карабкался чуть впереди Алеся.
– Да! – гаркнул граф и сел на землю, прислонившись спиной к камню, оказавшемуся рядом с ним. Дорес не повернулся к остальным и Аксель не смог заглянуть в его лицо.
– Свиний… дьявол… – задыхаясь пробормотал Руэл, – куда мы, чёрт возьми, так торопимся? Неужто дракон навсегда улетает от нас сегодня вечером? Да и вообще…
– Что вообще? – голос графа звучал странно, скованно и зажато.
– Вообще нужно ли нам туда идти? Я нутром чую, что ничего хорошего нас там не ждёт!
– Тебя никто не звал с нами! – рубанул Дорес.
– Я был пьян… вот и…
– Вот раз пошёл с нами, так иди до конца, не причитая, как старуха над гнилой пряжей!
Аксель смотрел на огромную чёрную фигуру графа, привалившегося к камню немного выше его самого. Было ощущение, что один камень подпирает другой. Граф медленно поднялся:
– Идём дальше! Привал окончен!
И тут в этих движениях и словах Аксель услышал то, что так боялся услышать или увидеть – граф тоже боялся. И Аксель обернулся вниз, туда, где их догонял, путаясь в полах чёрной шерстяной мантии Август, и в его глазах тоже был страх.
– Нам нужно добраться до вершины к завтрашнему вечеру! – проговорил граф, но до Акселя эти слова долетали уже из тумана.
Солнце вдруг начало светить слабее, а тени от деревьев и камней стали сгущаться. Аксель попытался подняться, но понял, что не может. Тогда он приложил все свои силы, чтобы вскочить рывком и сначала это получилось, но росшее внутри его чёрное нечто вдруг выплеснулось всей своей чернотой куда-то вверх, и Аксель почувствовал, как земля уходит у него из-под ног. Последнее что он увидел – это перевёрнутого Августа, который смешно спотыкаясь бежит к нему и беззвучно открывает рот.
В пещере было темно. Он не знал, сколько пролежал здесь, казалось, что несколько лет и всё это время лежать было жёстко и неудобно, жутко хотелось пить, и кто-то громко смеялся и говорил на незнакомых языках, не давая ему хоть немного забыться и отдохнуть.
