– Ну, и зачем вы меня вывели, академик? – мрачно поинтересовался он у стоящего рядом с прибором старичка. Звали того Иваном Петровичем Павловым, точь-в-точь, как знаменитого академика, изучавшего слюноотделение у собак при виде пищи, вот Сашок и придумал такую «кликуху», хотя старичок был только профессором.
– Хотел убедиться, что вы хорошо себя чувствуете, – извиняющимся тоном ответил тот, подергивая левый ус и опуская глаза. – И перестаньте, пожалуйста, звать меня академиком!
– Ощущения, будто из меня душу вынули, а потом обратно засунули, – хмыкнул Сашок. – Что замер, академик, правда глаза режет? Ладно, нечего таращиться, заводи уже свою шарманку, а не то я в Горт опоздаю!
– Эх, о вас же забочусь, молодой человек, могли бы и поблагодарить! – посетовал академик. – Ладно, обратно, так обратно, сейчас вас отправлю.
Сашок вздохнул. Чувствовал он себя действительно препаршиво и скрывать это не собирался. А что? Конечно, академик – мелкая сошка и ничем не поможет, так пусть хоть пострадает вместе с ним. Из мужской солидарности. Интересно, сколько вообще он тут висит? И когда его, наконец, накормят? Ладно, потом разберемся. Жаль, что как только он снова станет Стого, сразу же обо всем забудет – в этом и плюс, и минус «Полного погружения». Нельзя придумать план тут, а реализовать его там. Правда, по словам разработчиков, сознание игрока внутри становится подсознанием, так что мысли из реальности могут стать догадками в игре. Сашок сильно сомневался, что оно так работает, а возможности проверить еще не имел. Пока он размышлял, на глаза опустились защитные очки. Ослепительная вспышка, и реальный мир пропал…
Часть первая. Горт. Глава 2.
Лишь бы не опоздать! Зава пришпорила лошадь, заставляя ее ускориться. Животное натужно захрипело, пронеслось еще немного, а потом на полном скаку споткнулось и начало заваливаться на бок. Зава изо всех сил вцепилась в уздечку, обняла лошадь ногами, и умудрилась не вылететь из седла, но это ее не спасло: животное не выдержало многочасового галопа и упало на землю. Здоровенная туша опрокинулась прямиком на левую ногу, и конечность вывернуло под неестественным углом. Послышался хруст костей, а за ним и истошный крик, огласивший окрестности. Лошадь откликнулась жалобным ржанием и забилась в конвульсиях. Зава до крови прикусила губу: нужно успокоиться и абстрагироваться от боли, иначе магия не сработает. Она с шумом выдохнула и закрыла глаза, а через несколько бесконечных секунд мир знакомым образом затих. Ржание лошади, встревоженные крики птиц и стук копыт по утоптанной дороге – все смолкло. Зава резко развернула корпус, вправляя ногу, а потом воздела над ней руки. Кости срослись и вошли в суставы, кровотечение остановилось, а раны затянулись. Уже легче, но нога-то все еще под лошадью! К счастью, бок у той оказался достаточно мягким, чтобы, поднатужившись, Зава смогла освободиться.
Кровь пульсировала в висках, а сердце рвалось из груди, и Зава, тяжело дыша, еще несколько минут отрешенно просидела у обочины дороги. Правда, стоило только вспомнить о дедушке и грозившей ему опасности, она тут же вскочила на ноги. Зава заспешила было дальше по дороге, как вдруг позади послышалось тихое жалобное ржание, и она обернулась.
– Прости, лошадка, помочь тебе я не смогу – сил больше нет, все на себя ушло, – грустно ответила Зава извиняющимся тоном. Животное недоверчиво фыркнуло. Зава была из ордена Светлых и занималась целительством с самого детства. Конечно, в основном ее обучали принципам работы магии, но этим ее знания не ограничивались. Например, Зава знала, что загнанную лошадь обычными способами не вылечить, только магией, и это ставило перед непростым выбором: подождать несколько часов, восстановить энергию и помочь животному, или поспешить в Горт и попытаться спасти дедушку от треклятой секты. Никогда раньше перед Завой не стояло такого тяжелого выбора – сейчас она фактически решала, кому жить, а кому умереть, и, скрепя сердце, отдала предпочтение дедушке. Стоило только отвернуться от лошади, как та снова просительно заржала, и Зава вздрогнула.
