— Вы, конечно, понимаете, миссис Гаркер, что когда человека так любят и уважают, как нашего доктора, то все, имеющее к нему отношение, интересует нашу маленькую общину. Доктора Сьюарда любят не только домочадцы и друзья, но даже его пациенты, хотя у некоторых из них нарушено душевное равновесие и они склонны путать местами причины и следствия. Будучи и сам постояльцем этой психиатрической лечебницы, я не мог не заметить, что софистические тенденции в мышлении некоторых больных ведут к путанице non causa[82] и ignoratio elenchi[83].
Я просто открыл рот, услышав эту тираду. Мой любимый сумасшедший, самый яркий образец из всех ему подобных, которые мне когда-либо попадались, рассуждал на философские темы, демонстрируя манеры изысканного джентльмена. Интересно, не приход ли миссис Гаркер затронул какую-то струну в его памяти? Независимо от того, была ли эта новая фаза самопроизвольной или же бессознательно инспирированной нашей милой гостьей, у этой женщины, несомненно, особая сила или дар.
Мы беседовали еще некоторое время. Увидев, что Ренфилд вполне разумен, миссис Гаркер решилась, вопросительно взглянув на меня, навести больного на его любимую тему. И вновь я был поражен, услышав, как он беспристрастно, абсолютно здраво рассуждает и даже приводит себя в качестве примера.
— Ведь я и сам человек со странными представлениями. Ничего удивительного, что мои друзья встревожились и настояли на том, чтобы меня поместили сюда. Я вообразил, что жизнь — это некая ощутимая и вечная субстанция и что, поглощая множество живых существ, пусть даже находящихся на самой низкой ступени развития, можно бесконечно продлевать свое существование. Я так сильно в это уверовал, что как-то даже посягнул на жизнь человека. Доктор подтвердит, что однажды я пытался убить его, чтобы укрепить свои жизненные силы за счет его крови, основываясь на Священном Писании, в котором сказано: «Ибо кровь — это жизнь». Хотя продажа небезызвестного патентованного средства[84] опошлила эту общеизвестную истину. Не так ли, доктор?
Изумленный, я кивнул в знак согласия, не зная, что и думать: невозможно было представить себе, что пять минут назад этот человек на моих глазах поедал пауков и мух. Взглянув на часы, я увидел, что пора ехать на вокзал встречать Ван Хелсинга, и сказал миссис Гаркер, что мы должны идти. Она любезно попрощалась с Ренфилдом:
— До свидания, надеюсь еще увидеть вас, но при более приятных обстоятельствах.
На это, к моему великому удивлению, он ответил:
— Прощайте, дорогая. Молю Бога, чтобы я больше никогда не увидел ваше милое лицо. Да хранит вас Господь!
Я поехал на вокзал, а все остались дома. Бедный Арт немного повеселел — пожалуй, впервые со времени болезни Люси. И у Куинси прибавилось жизнерадостности — он наконец стал похож на самого себя.
Ван Хелсинг с мальчишеской проворностью выпрыгнул из вагона и бросился ко мне:
— А, дружище Джон, ну, как дела? Хороши? Так-так! А я был очень занят — устраивал все таким образом, чтобы находиться здесь столько, сколько потребуется. Мне надо вам о многом рассказать. Мадам Мина у тебя? Да? А ее чудный муж? А Артур и мой друг Куинси, они тоже у тебя? Прекрасно!
Пока мы ехали домой, я рассказал ему, что произошло за это время и как, благодаря миссис Гаркер, пригодился мой дневник
— Ах, эта удивительная мадам Мина! У нее сердце женщины и ум мужчины, притом мужчины одаренного. Создав такое замечательное сочетание, Господь преследовал, поверь мне, определенную цель. По воле судьбы, друг мой Джон, эта женщина очень помогала нам до сих пор, но с сегодняшнего вечера она больше не будет принимать участия в этом ужасном деле. Нельзя подвергать ее такому риску. Уничтожить это чудовище должны мы, мужчины, — разве мы не дали обещание? Это не для женщин. Даже если ей не будет причинен прямой ущерб, ее сердце может не выдержать таких ужасов. И она будет страдать — наяву от нервных припадков, а во сне от кошмаров. Кроме того, она молодая женщина, замужем недавно, надо подумать и о других вещах, о будущем. Ты говоришь, что она все напечатала? Тогда ладно, сегодня уж пусть она участвует в нашем разговоре, но завтра ей надо проститься с этим делом, мы справимся сами.
Я от души согласился с ним и рассказал, что нам удалось выяснить в его отсутствие: особняк, который купил Дракула, находится по соседству с моим домом. Профессор был изумлен и, как мне показалось, расстроен.
— О, если бы мы знали об этом раньше, — вздохнул он, — мы могли бы вовремя добраться до него и спасти бедную Люси. Однако, как говорится, слезами горю не поможешь и утраченного не вернешь. Впрочем, не будем об этом, а пройдем наш путь до самого конца.
Затем Ван Хелсинг замолчал и не вымолвил ни слова до самого дома.
Прежде чем пойти переодеться к ужину, он сказал миссис Гаркер:
— Я узнал, мадам Мина, от моего друга Джона, что вы с мужем привели в полный порядок все бумаги о происшедших событиях вплоть до настоящей минуты.
— Не до настоящей минуты, — невольно вырвалось у нее, — а до сегодняшнего утра.