А теперь слушайте меня внимательно! Да, вампир все это умеет, но он не свободен. Точнее, свободен в той же степени, что и раб на галерах или сумасшедший у себя в палате. Он не властен пойти куда ему вздумается; будучи выродком природы, он все же обязан подчиняться некоторым ее законам. Он не может войти ни в один дом, пока кто-нибудь из домочадцев не пригласит его; зато потом уже волен приходить когда ему вздумается. Его, как и всякой нечистой силы, могуществу наступает конец с рассветом. То есть его свобода действий ограничена определенными рамками. Если он находится не на своей территории, то может менять облик лишь в полночь или же на восходе либо закате солнца. Это отмечалось в прошлом и подтверждается нашим опытом.
Таким образом, если в отведенных ему пределах: в своем земном доме, в гробу, в преисподней, в неосвященном месте — например, мы знаем, как он приходил на могилу самоубийцы в Уитби, — вампир волен поступать так, как ему угодно, то в других местах он может менять свой облик лишь в определенное время. Известно, что он способен переходить через проточную воду лишь при слабом течении или при мелководье во время отлива. Существуют вещи, предметы, растения, которые своим воздействием лишают его силы: например, как вам уже известно, чеснок; что же касается сакральных символов, таких как мое распятие, освятившее нашу клятву, то для вампиров они ничего не значат, тем не менее эта нечисть старается держаться от них подальше и относится к ним с безмолвной почтительностью. Назову вам и другие предметы, это может вам понадобиться. Ветка шиповника, положенная на гроб вампира, не позволит ему выйти оттуда; освященная пуля, если выстрелить в гроб, действительно убьет его насмерть, как и кол, — в чем мы имели возможность убедиться; отрезанная голова также обрекает его на вечный покой. Все это мы видели своими глазами.
Таким образом, разыскав прибежище того, кто некогда был человеком, мы можем запереть его в гробу и уничтожить, если воспользуемся уже известными нам средствами. Но он умен. Я попросил моего друга Арминия из Будапештского университета[85] навести о нем справки, и вот что он выяснил по доступным источникам. По-видимому, наш вампир действительно когда-то был тем самым воеводой Дракулой, который прославился в битве с турками у Великой реки на самой границе с Турцией. Если это правда, тогда он — недюжинный человек, потому что и в те времена, и несколько веков спустя он был известен как необыкновенно расчетливый, хитрый и храбрый воин из Залесья[86]. Могучий ум и железная воля ушли вместе с ним в могилу — и теперь они направлены против нас. Как сообщает Арминий, Дракулы были великим и благородным родом, хотя современники подозревали, что кое-кто из них имел дело с нечистой силой. Многие тайны узнали Дракулы в Шоломанче, что в горах над Германштадтским озером[87], где каждый десятый ученик по соглашению становится подручным дьявола. В источниках встречаются такие слова, как stregoica — «ведьма», ordog и pokol — соответственно «сатана» и «ад», а в одном из преданий Дракула прямо назван «вампиром» — теперь мы прекрасно понимаем почему. В его роду были великие мужи и добрые жены, их славные останки освящают землю, в которой гнездится эта нечисть. Тут немаловажно и не менее пугающе то, что это дьявольское существо обитает непременно по соседству с добром; его кости не могут находиться в земле, не освященной прахом предков.
В это время мистер Моррис начал пристально всматриваться в окно, затем тихо встал и вышел из комнаты. После недолгой паузы профессор продолжал:
— А теперь мы должны решить, что делать. У нас много данных, и нам надо заняться подготовкой нашей кампании. Джонатан установил, что из Трансильвании в Уитби прибыло пятьдесят ящиков земли, все они были доставлены в Карфакс; известно также, что затем несколько ящиков отправили в другое место. Мне кажется, прежде всего нужно установить, находятся ли остальные ящики в соседнем доме, или и их куда-то перевезли; тогда мы должны проследить…
Внезапно нас прервали. На улице грянул пистолетный выстрел, пуля пробила оконное стекло — оно разлетелось вдребезги, а пуля рикошетом отскочила от верхней части проема и ударилась о противоположную стену комнаты.
Я вскрикнула — наверное, в душе я трусиха. Мужчины вскочили, лорд Годалминг бросился к окну, распахнул его, и мы услышали голос мистера Морриса:
— Простите! Я, должно быть, напугал вас. Сейчас вернусь и объясню, в чем дело.
Через минуту он вошел и сказал:
— Конечно, это была глупость с моей стороны, искренне прошу простить меня, миссис Гаркер. Боюсь, я ужасно напугал вас. Дело в том, что во время рассказа профессора прилетела огромная летучая мышь и села на подоконник. После недавних событий я просто не терплю этих мерзких тварей, поэтому я вышел на улицу и выстрелил в нее: теперь я всегда так делаю, когда вижу их по вечерам. Ты еще смеялся надо мной из-за этого, Арт.
— Вы попали в нее? — спросил Ван Хелсинг.
— Не знаю; думаю, что нет, — она улетела в лес.
И он сел на свое место, а профессор продолжил: