Думаю, что в давние времена именно так и бывало: появлялся один вампир и следом за ним — множество других; искренняя, беззаветная любовь вербовала новобранцев в их ужасные ряды — это напоминает о том, что только в освященной земле могли быть похоронены их мерзкие останки.
Без особых затруднений мы проникли в карфаксскую усадьбу — там все было, как и при нашем первом посещении. Трудно поверить, что в этой прозаичной обстановке — с ее запущенностью, пылью и грязью — таится источник запредельного страха, который мы испытали минувшей ночью. Если бы не наше решение и не ужасные воспоминания, не дававшие нам покоя, едва ли мы смогли бы взяться за дело. Никаких бумаг, ничего, представлявшего интерес, в доме мы не нашли; в старой часовне массивные ящики выглядели точно так же, как в прошлый раз. Ван Хелсинг, стоя подле них, торжественно произнес:
— А теперь, друзья мои, настало время очистить землю, которую чудовище привезло из дальнего края для своих бесчеловечных целей. Граф выбрал именно эту землю, ибо она была освящена его предками, но мы победим злодея его же оружием — еще раз освятим ее. Она была освящена во имя человека, теперь мы сделаем это во имя Бога.
Затем профессор достал из сумки отвертку и стамеску, и вскоре крышку одного из ящиков удалось с шумом снять. Земля пахла плесенью и затхлостью, но мы не обращали на это внимания, наблюдая за Ван Хелсингом. Вынув из коробочки частицу освященной облатки, он благоговейно положил его на смрадную землю, накрыл ящик крышкой и с нашей помощью закрепил ее. Мы проделали это со всеми ящиками; внешний их вид никак не изменился, но в каждом остался кусочек Даров. Когда мы вышли и закрыли за собой дверь, профессор сказал с чувством:
— Ну вот, кое-что сделано! Если нам так же будет везти и дальше, то еще до захода солнца лоб мадам Мины снова станет белым, как слоновая кость, и обретет свою первозданную чистоту!
По дороге на станцию мы пересекли лужайку, с которой был виден фасад нашего дома. В окне я заметил Мину, помахал ей рукой и кивнул в знак того, что работа наша успешно выполнена. Она поняла и кивнула в ответ. Оглядываясь, я видел, как она махала нам рукой на прощание. С тяжелым сердцем мы пришли на станцию и как раз успели на подошедший поезд.
Эти записи я сделал в вагоне.
Перед приходом поезда на Фенчёрч-стрит лорд Годалминг сказал мне:
— Мы с Куинси поищем слесаря. Вы лучше не ходите с нами; если возникнут осложнения, то для нас вторжение в пустой дом не будет иметь серьезных последствий. А вы — стряпчий. Юридическая корпорация может не одобрить ваши действия.
Я возразил, что мне нет дела до чужих мнений обо мне или моей репутации, но он настаивал:
— К тому же чем нас меньше, тем меньше внимания мы привлечем. Мой титул поможет при переговорах со слесарем, да и с полицейским, если тот вмешается. Ступайте лучше с Джоном и профессором в Грин-парк и оттуда наблюдайте за домом, а увидев, что вопрос с дверью решен и слесарь удалился, приходите. Мы будем ждать и впустим вас в дом.
— Хороший план! — одобрил Ван Хелсинг, и я больше не спорил.
Лорд Годалминг и Моррис поехали в одном кэбе, мы — в другом. На углу Арлингтон-стрит мы вышли и проследовали в Грин-парк. При виде дома, с которым было связано столько наших надежд, сердце у меня забилось. Он стоял мрачный, заброшенный, в окружении жизнелюбивых, нарядных соседей. Мы сели на скамейку так, чтобы видеть входную дверь, и закурили сигары, стараясь не привлекать к себе внимания. Время тянулось невыносимо медленно.
Наконец подъехал экипаж, из которого неторопливо вышли лорд Годалминг и Моррис, а с ко́зел спустился коренастый рабочий с плетеной корзиной в руках — в ней были инструменты. Моррис заплатил кучеру, тот поблагодарил, прикоснувшись к шляпе, и уехал. Поднявшись по ступенькам, лорд Годалминг показал рабочему, что́ надо делать. Парень не спеша снял куртку и, повесив ее на перила, что-то сказал проходившему мимо полицейскому. Тот утвердительно кивнул, слесарь опустился на колени и придвинул к себе корзину. Порывшись в ней, он вытащил несколько инструментов и разложил около себя. Потом встал, заглянул в замочную скважину, подул в нее и, повернувшись к своим заказчикам, что-то сказал. Лорд Годалминг улыбнулся, слесарь достал большую связку ключей, выбрал один из них и, вставив его в замочную скважину, стал поворачивать туда-сюда. Потом попробовал другой ключ, затем — третий. И вдруг дверь — после того, как слесарь слегка нажал на нее, — распахнулась, и все трое вошли в дом.
Мы молча ждали: я нервно курил сигару, Ван Хелсинг же сохранял спокойствие. Потом мы увидели, как вышел слесарь, взял свою корзину и вернулся в дом. Придерживая коленом полуоткрытую дверь, он еще раз провернул ключ в замочной скважине и отдал его лорду Годалмингу. Тот достал кошелек и расплатился; слесарь надел куртку, взял корзину, попрощался, тронув рукой шляпу, и ушел. Никому не было дела до того, что произошло.