Профессор предупреждающе поднял руку, и мы услышали, как в замочной скважине входной двери тихо повернулся ключ.
Даже в такой страшный миг я не мог не восхититься удивительным проявлением сильного характера. Всегда, когда мы вместе охотились или просто путешествовали по свету, лидером у нас был Куинси Моррис — он составлял план действий, а мы с Артуром безоговорочно подчинялись ему. Старая привычка сработала и на этот раз. Быстро оглядев комнату, Куинси мгновенно составил план нападения и, не проронив ни слова, жестами расставил нас по местам. Ван Хелсинг, Гаркер и я замерли у двери: профессор должен был контролировать ее, а мы, когда она откроется, оказаться между нею и вошедшим, отрезав ему выход. Лорд Годалминг и Куинси встали друг за другом, спрятавшись так, что они были вне поля зрения вошедшего, но могли мгновенно преградить ему путь к окну. Ожидание стало столь напряженным, что секунды тянулись как в кошмарном сне.
В передней раздались осторожные шаги: очевидно, граф был готов к неожиданности, по крайней мере чего-то опасался. Вдруг одним прыжком он очутился посреди комнаты, прежде чем кто-нибудь из нас успел даже пальцем пошевелить. Он походил на пантеру — и столько хищного, нечеловеческого было в его повадках, что мы на миг оторопели от его внезапного появления, но тут же опомнились.
Первым пришел в себя Гаркер — он метнулся вперед и заслонил дверь, ведущую в другую комнату. При виде нас лицо графа исказила ужасная гримаса — он оскалился, но злобная усмешка мгновенно сменилась холодным, презрительно-надменным взглядом льва — царя зверей. Когда в едином порыве мы двинулись на него, выражение его лица вновь поменялось. Как жаль, что мы все-таки не продумали толком план нападения: даже в этот момент я не понимал, что́ нам делать и поможет ли в данной ситуации наше смертельное оружие.
Гаркер попробовал выяснить это на практике — большим кривым непальским кинжалом[102] он в бешенстве замахнулся на графа. Удар был страшный, граф спасся лишь благодаря дьявольской ловкости, с которой отпрыгнул назад. Опоздай он на секунду — и острое лезвие пронзило бы его сердце. Но оно лишь кончиком полоснуло его сюртук, из разреза выпала пачка банкнот и посыпались золотые монеты. Лицо графа стало таким жутким, что я испугался за Гаркера, хотя видел, что он поднял свой смертоносный нож для второго удара. Невольно я подался вперед, выставив левую руку с распятием и частицей Святых Даров, и тут же ощутил в ней могучую силу. Я не удивился, когда чудовище, съежившись, отступило — даже прежде, чем мои друзья инстинктивно последовали моему примеру. Выражение лютой ненависти, бессильной злобы, дьявольского бешенства, исказившее его черты, не поддается описанию. Восковой цвет его лица сделался зеленовато-желтым, оттенив пылающие глаза; а красный шрам на бледном лбу выглядел как разверстая рана.
В следующую секунду граф, ловко проскользнув под рукой Гаркера, схватил с пола горсть монет, пронесся через комнату и прыгнул в окно. Оконное стекло разлетелось вдребезги, а Дракула рухнул на каменные плиты двора. Сквозь звон разбитого стекла было слышно, как, ударившись о них, звякнули золотые соверены.
Мы бросились к окну, но граф уже вскочил, целый и невредимый, и, взбежав по ступенькам, стремительно пересек двор и распахнул ворота конюшни. Потом обернулся и крикнул нам:
— Хотите загнать меня в угол? Да вы же все, как стадо баранов на бойне, — безликие, бледные. Вы еще горько пожалеете об этом! Думаете, лишили меня убежища? Как бы не так! Вы еще узнаете, что значит моя месть! Она продлится многие века — время работает на меня. Женщины, которых вы любите, уже мои, а с их помощью и вы станете моими клевретами, будете выполнять мои приказания и, как шакалы, ждать моих подачек. Ясно?
И, презрительно ухмыльнувшись, граф исчез в конюшне: мы услышали скрежет задвигаемого ржавого засова. Где-то открылась и захлопнулась дверь.
Первым из нас прервал молчание профессор, когда мы, поняв, что бежать за ним через двор бессмысленно, бросились в переднюю:
— А ведь мы узнали сейчас немало! Несмотря на свои громкие слова, это чудовище боится нас, а еще боится времени, боится нужды! Если б было не так, зачем ему убегать? Сам тон выдает его — или уши меня обманывают! Зачем ему подбирать деньги? Скорее за ним! Представьте себе, что вы гонитесь за хищным зверем. А уж я не оставлю здесь ничего ценного для него, если он вздумает вернуться.
Он положил оставшиеся деньги в карман и взял пачку документов о праве собственности на дом, а остальное бросил в камин и спичкой разжег огонь.
Годалминг и Моррис выбежали во двор, а Гаркер спустился туда через окно, но ворота конюшни оказались запертыми. Пока их взламывали, графа уже и след простыл. На конюшне никого не оказалось. Мы с Вaн Хелсингом пытались разузнать о нем на заднем дворе, но никто ничего не видел.
Приближался вечер, до захода солнца оставалось не так много времени. Пришлось признать, что эту партию мы проиграли. И с тяжелым сердцем мы были вынуждены согласиться с профессором, когда он сказал: