— Понимая, что наш враг хочет вернуться в Трансильванию, я был уверен, что он изберет тот же путь через устье Дуная и Черное море, каким прибыл сюда. А далее — перед нами полная неизвестность. Omne ignotum pro magnifico[105]… С тяжелым сердцем мы стали выяснять, какие корабли отправились накануне вечером в Черное море. Речь шла о паруснике, ведь, по словам мадам Мины, она слышала, как на судне поднимали паруса. Обычно о таких судах не сообщают в том расписании, что печатают в «Таймс». И, по совету лорда Годалминга, мы обратились в контору «Ллойд»[106], где фиксируют отплытие и прибытие всех судов, даже самых маленьких. Удалось установить: только одно судно вчера с наступлением прилива ушло в Черное море — «Царица Екатерина», отправившаяся от Дулитлской пристани в Варну, далее этот корабль будет заходить в разные порты вверх по Дунаю. «На нем, — сказал я, — и находится граф». Мы поспешили на Дулитлскую пристань. Там в крошечном фанерном домике мы обнаружили господина, казавшегося крупнее своей конторы, и навели у него справки об отплытии «Царицы Екатерины». Господин был очень шумным, с красным лицом, сквернословил, но в целом оказался славным малым; а когда Куинси передал ему кое-что из своего кармана, захрустевшее, когда он это складывал, чтобы убрать в извлеченный из недр его одежды кошелек, он стал навеки преданным нам слугой и тут же отправился с нами, расспрашивая по пути грубых и разгоряченных рабочих. Они не отличались особой вежливостью, томимые жаждой, но стоило ее утолить — и эти хмурые парни вдруг, как по мановению волшебной палочки, превращались в весьма милых и доброжелательных людей. Правда, они много чертыхались, без конца вставляли непонятные мне словечки, однако сообщили все, что нас интересовало.