По их словам, вчера к вечеру, около пяти часов, на пристань прибежал какой-то человек — высокий, худой, бледный, с крупным горбатым носом, белыми зубами и пылающими глазами. Одет он был во все черное, только шляпа на нем была не по сезону — соломенная. Он не жалел денег, торопливо расспрашивая, какое судно отправляется в Черное море. Ему указали контору, а потом и корабль, но он не захотел подняться на борт и остановился у трапа, попросив вызвать капитана. Тот вышел, узнав, что речь идет о хорошем куше. И хотя поначалу капитан ворчал и ругался, потом они все же договорились. Тогда худощавый господин ушел, узнав, где можно нанять лошадь и повозку, и вскоре вернулся — он сам привез на пристань большой ящик. И сам снял его с повозки — хотя для того, чтобы перенести груз на корабль, понадобилось несколько человек, — и долго объяснял капитану, куда и как надо поставить этот ящик. Капитану это не понравилось, он грубо выразил свое недовольство на разных языках и предложил худощавому господину, если он изволит, самому подняться и посмотреть, где будет стоять ящик. Но тот отказался, сославшись на то, что у него еще много дел. Тогда капитан посоветовал ему, черт побери, поторопиться, потому что судно, черт бы его побрал, скоро отчаливает и нужно, ко всем чертям, успеть сняться с якоря во время прилива. Худощавый господин улыбнулся и сказал, что, конечно, судно должно отправиться, когда капитан сочтет нужным, но все-таки маловероятно, чтобы это произошло очень скоро. Капитан вновь стал ругаться на разных языках, а худощавый поклонился, поблагодарил его и сказал, что не желает злоупотреблять его любезностью и явится на судно перед самым отплытием. Тогда капитан побагровел и, обнаружив знание еще нескольких языков, заявил, что не потерпит на своей чертовой посудине никаких французов, сто чертей им в бок. Господин же спокойно спросил о том, где поблизости корабельный склад: он хотел купить там судовые крепления. Никто не знал, да и никого не интересовало, куда, черт бы его побрал, он направился, — у всех и без того было, к чертям собачьим, дел по горло, а вскоре стало ясно, что «Царица Екатерина» не уйдет в намеченное время. Над рекой поднялся туман, он все более сгущался и вскоре плотной пеленой окутал и корабль, и пристань. Капитан ругался на разных языках, как только мог, поминал черта и его родственников, но ничего не мог поделать. Вода прибывала и прибывала, и он стал опасаться, что упустит прилив. Настроение у него было, мягко говоря, недружелюбное, когда наверху у трапа в самый пик прилива появился тот самый тощий господин и спросил, куда поставили ящик. Капитан пожелал ему вместе с ящиком отправиться хрен знает куда, к чертям поганым — прямиком в ад. Но господин не обиделся, спустился с помощником капитана в трюм, посмотрел, где ящик, и, поднявшись на палубу, скрылся на ней в тумане. Должно быть, потом он куда-то ушел, никто не обратил внимания — было не до него. Туман стал рассеиваться, и вскоре совсем прояснилось. Мои промочившие глотку приятели, перемежая свою речь ругательствами, со смехом рассказывали, что проклятия капитана превзошли пределы возможностей всех существующих языков: он просто потряс команду своим красноречием, когда узнал от других моряков, поднимавшихся и спускавшихся в тот час по реке, что, кроме этой пристани, тумана нигде и в помине не было. Наконец, когда уже начинался отлив, судно отчалило; к утру оно, несомненно, было в устье Темзы, а к моменту наших расспросов — далеко в море.
Итак, моя дорогая мадам Мина, мы можем немного перевести дух, наш враг в море — плывет, повелевая туманом, к устью Дуная. Путешествие на паруснике требует много времени, а мы можем добраться туда по суше гораздо быстрее и встретить его там. Лучше всего захватить его, когда он будет в своем ящике — между восходом и заходом солнца, — тогда граф не сможет сопротивляться, и мы осуществим свой замысел. У нас еще есть несколько дней, чтобы обдумать план действий. Мы знаем, куда он держит путь, хозяин судна показывал нам все судовые бумаги и накладные. Ящик должны выгрузить в Варне и передать агенту, некоему Ристиксу, который наделен там всеми полномочиями. Так что наш друг торговец помог нам. Он даже встревожился: может быть, с ящиком что-то неладно, тогда он телеграфирует в Варну, чтобы там провели расследование, но мы его успокоили. Конечно, вмешательство полиции или таможни для нас нежелательно. Мы всё должны сделать сами и так, как сочтем нужным.
Когда профессор Ван Хелсинг закончил, я спросила его:
— Уверены ли вы в том, что граф находится на борту корабля?
— Лучшее подтверждение этому, — ответил он, — ваш собственный рассказ под гипнозом сегодня утром.
Я вновь спросила его:
— Неужели так необходимо преследовать графа? Разлука с Джонатаном просто невыносима для меня, а он, конечно, поедет, если поедут остальные.