В начале совещания у нас с Ван Хелсингом словно гора с плеч свалилась: Гаркер сообщил, что жена просила извинить ее, но она не будет участвовать в сегодняшнем обсуждении; ей кажется, что мы будем чувствовать себя свободнее, не стесненные ее присутствием. Мы с профессором быстро переглянулись и вздохнули с облегчением. Похоже, миссис Гаркер сама поняла опасность и решила избавить всех от новых страданий и неприятностей. На мой вопросительный взгляд профессор приложил палец к губам. Значит, пока не будем говорить о своих подозрениях, не посовещавшись вновь наедине. Мы приступили к составлению плана нашей кампании. Для начала Ван Хелсинг изложил факты:
— «Царица Екатерина» вчера утром покинула устье Темзы. Ей потребуется по крайней мере три недели, чтобы, идя на всех парусах, добраться до Варны, мы же по суше прибудем туда через три дня. Допустим, благодаря способности графа повелевать стихиями судно выиграет пару дней, а какие-то случайности могут задержать нас, скажем, на сутки; но даже тогда в нашем распоряжении остается около двух недель. Поэтому, чтобы не волноваться, мы должны выехать не позднее семнадцатого. В любом случае мы будем в Варне за день до прибытия судна и успеем подготовиться. Конечно, мы отправимся в путь вооруженные против всякого зла — и духовного, и физического.
— Насколько я понял, — заметил Куинси Моррис, — граф родом из страны волков; возможно, он доберется туда раньше нас. Предлагаю дополнить нашу амуницию винчестерами. В такого рода затруднительных обстоятельствах они могут нас выручить. Помнишь, Арт, как за нами гналась волчья стая под Тобольском? Чего бы мы тогда не дали за приличную многозарядную винтовку!
— Хорошо! — согласился Ван Хелсинг. — Берем и винчестеры. Куинси, как всегда, дает дельные советы, особенно когда речь идет об охоте. Однако есть нечто посильнее, чем трезвый расчет, — мы вооружаемся против опасностей пострашнее, чем волки. В общем здесь нам делать больше нечего. А поскольку в Варне никто из нас не был, не отправиться ли нам туда пораньше? Не все ли равно, где ждать — там или здесь? Сегодняшнего вечера и завтрашнего дня вполне достаточно на сборы, и тогда, если все будет в порядке, мы вчетвером тронемся в путь.
— Вчетвером? — удивленно спросил Гаркер и поочередно взглянул на каждого из нас.
— Конечно! — быстро ответил профессор. — Вам нужно остаться здесь и позаботиться о вашей милой жене!
Немного помолчав, Гаркер сказал глухим голосом:
— Вернемся к этой теме завтра утром. Я посоветуюсь с Миной.
Полагая, что настало время Ван Хелсингу предупредить его, чтобы он не раскрывал ей наши планы, я выразительно посмотрел на профессора и кашлянул. Вместо ответа он приложил палец к губам и отвернулся.
После нашего сегодняшнего совещания я просто в растерянности, не знаю, что и думать. Новый поворот событий привел меня в смятение. Решение Мины не участвовать в совещании озадачило меня, а поскольку я не стал с ней это обсуждать, то мог лишь строить догадки. Но так ни к чему и не пришел. Меня удивило и то, как остальные восприняли это, — ведь мы договорились, что у нас не должно быть никаких тайн друг от друга. Мина спит тихо и сладко, как дитя. Губы полураскрыты, лицо счастливое. Слава богу, что еще бывают такие минуты.
Как странно! Я сидел, сторожил счастливый сон Мины и сам почувствовал себя как никогда счастливым. Наступал вечер, солнце садилось, темнота сгущалась над землей, а я все больше ощущал неповторимость этого мгновения, тишины, заполнившей комнату. Вдруг Мина открыла глаза и, нежно посмотрев на меня, сказала:
— Джонатан, дай честное слово, что исполнишь мою просьбу. Поклянись как на духу, перед Богом — и не нарушай клятву, даже если я буду умолять тебя об этом на коленях, обливаясь горькими слезами. Скорее клянись, сейчас же.
— Мина, — ответил я, — я не могу сразу дать тебе обещание. Может быть, я не имею права на это.
— Но, дорогой, — воскликнула она с такой убежденностью, что глаза ее засверкали, как две Полярные звезды, — я очень этого хочу — и не ради себя! Можешь спросить у профессора Ван Хелсинга, права ли я; если он со мной не согласится, поступай как знаешь. Более того, если вы все так решите, ты будешь свободен от обещания.
— Обещаю! — сдался я, и в это мгновение бедняжка выглядела очень счастливой, хотя, мне кажется, она не может быть счастливой, пока на лбу у нее остается красная метка.
— Обещай ни слова не говорить мне о том, что вы замыслили против графа. Ни прямо, ни косвенно, пока
Я понял, что для Мины это важно, и ответил очень серьезно:
— Обещаю! — и тут же ощутил, что с этой минуты между нами возникла стена.