— Граф уже их у вас выведал, и в результате мы сидим в Варне, а он провел корабль через туман в Галац, где, несомненно, рассчитывает ускользнуть от нас. Но его инфантильного ума хватило лишь на это, дальше он не пошел; и, вполне возможно, по Божьему провидению, то, на что злодей возлагал свои надежды, как раз и подведет его. Не рой другому яму, как говорит великий псалмопевец. Именно теперь, когда он уверен, что обвел нас вокруг пальца, сбил с толку и опередил, его эгоистичный умишко убаюкает сам себя. Отказавшись от вас как от источника информации, граф думает, что перекрыл нам канал сведений. Вот тут-то он и ошибается! Чудовищное крещение его кровью даст вам возможность мысленно являться к нему, что вы и делали в краткие периоды своей свободы на восходе и заходе солнца. Вот только являлись вы к нему по моей, а не по его воле; эту свою способность, столь полезную нам, вы получили от него ценой ваших страданий. Теперь эта способность особенно важна, так как графу о ней ничего не известно, и, оберегая себя, он теперь отрезал себе даже возможность узнать, где мы находимся. В отличие от него, мы не себялюбивы и верим, что Господь не оставит нас в эти сумрачные часы. Мы будем преследовать графа и не дрогнем, даже если над нами нависнет опасность стать такими же, как он. Друг Джон, это был важный час — мы сделали шаг вперед. Вы должны зафиксировать все сказанное, а когда остальные вернутся, дайте им прочитать.
В ожидании их прихода я все записал, а миссис Гаркер напечатала на машинке ту часть, в которой говорилось, что произошло после ее возвращения с рукописями.
Пишу в поезде, по дороге из Варны в Галац. Вчера вечером, незадолго до захода солнца, мы вновь собрались все вместе. Каждый из нас постарался выполнить свое поручение как можно лучше, и мы были готовы к путешествию и к нашей миссии в Галаце. Как обычно, Ван Хелсинг начал сеанс гипноза с миссис Гаркер. На этот раз ему потребовалось больше времени и усилий, чем обычно, чтобы погрузить ее в транс. Миссис Гаркер всегда отвечала на вопросы мгновенно, теперь же профессору пришлось несколько раз четко формулировать их, прежде чем удалось что-то узнать. Наконец она ответила:
— Ничего не вижу, стоим на месте, шума волн нет, лишь мягкое журчание воды, рассекаемой тросом. Слышу близкие и далекие голоса людей, скрипят весла в уключинах. Где-то выстрелили из ружья, далеко отозвалось эхо. Над головой — топот ног; похоже, волокут какие-то канаты и цепи. Что это? Слабый свет. Чувствую дуновение ветерка…
Тут Мина замолчала. Резко вскочив с дивана, на котором лежала, она подняла руки ладонями вверх, как будто поддерживая какую-то тяжесть. Мы с Ван Хелсингом обменялись понимающими взглядами. Куинси, слегка приподняв брови, внимательно смотрел на нее. Гаркер инстинктивно сжал рукоятку гуркхского кинжала. Наступило продолжительное молчание. Мы поняли, что больше она ничего не скажет, да и бессмысленно было что-либо добавлять. Вдруг миссис Гаркер села, открыв глаза, мило и просто сказала:
— Вы все, наверное, так устали! Не хотите ли чаю?
Мы были готовы на все, чтобы сделать ей приятное, и, конечно же, согласились. Она быстро вышла из комнаты, чтобы распорядиться насчет чая. А Ван Хелсинг сказал:
— Поняли, друзья мои? Граф собирается на берег. Свой ящик он покинул. Но ему не так-то просто перебраться на сушу. Ночью он еще может где-нибудь спрятаться, но ему удастся покинуть борт, только если его перенесут на берег или корабль причалит. Впрочем, вампир способен — но только ночью — изменить облик и перелететь или выпрыгнуть на берег, как он сделал это в Уитби. Но если день наступит прежде, чем судно пришвартуется, то он останется на борту. Днем же, когда ящик будут выносить, таможенные чиновники могут обнаружить его содержимое. Короче говоря, если граф не выберется на берег сегодня ночью, по крайней мере до рассвета, весь завтрашний день для него пропадет. Тогда у нас есть шанс успеть захватить его в ящике, ведь, опасаясь, что его могут опознать, вампир едва ли решится разгуливать по судну днем.
Ничего не оставалось, как терпеливо ждать рассвета в надежде на то, что миссис Гаркер расскажет что-нибудь еще.
Рано утром мы вновь, затаив дыхание, следили за сеансом гипноза. На этот раз внушение не действовало еще дольше; когда же транс наступил, времени до восхода оставалось так мало, что мы были уже на грани отчаяния. Ван Хелсинг старался как мог; наконец, повинуясь его воле, миссис Гаркер заговорила:
— Всюду мрак. Слышу плеск воды на одном уровне со мной и звук трения дерева о дерево.
Она замолчала. На горизонте стремительно взошло красное солнце. Придется ждать вечера.