— Совершенно верно. Но есть небольшое осложнение, друг Джон. Если так, то как же быть со всеми остальными? Хо-хо! Тогда у этой славной девушки несколько мужей. А я в таком случае, обвенчанный со своей ныне покойной, но живой для Бога женой, — просто с ума сойти! — даже я, верный муж теперь уже не-жены становлюсь двоеженцем.
— Не вижу и в этом ничего смешного, — сухо заметил я; мне вообще не понравилось все сказанное им.
Ван Хелсинг положил руку мне на плечо и произнес:
— Друг Джон, прости меня, если причинил тебе боль. Я не делюсь своими чувствами с другими, чтобы никого не ранить, только с тобой, моим старым другом, потому что доверяю тебе. Если бы ты заглянул в мою душу, когда мне хочется смеяться, или когда я смеюсь, или сейчас, когда Король Смех снимает с себя корону и складывает весь свой реквизит, чтобы уехать очень-очень далеко и покинуть меня очень-очень надолго, может быть, ты и пожалел бы меня.
— Но почему? — спросил я, тронутый его душевной, доверительной интонацией.
— Потому что я кое-что знаю!
Теперь нас всех разбросало в разные стороны; и на много дней одиночество осенило своим крылом крыши наших домов. Люси — вдали от шумной лондонской толпы, в фамильном склепе, роскошной обители смерти, на уединенном кладбище, где воздух свеж, солнце освещает Хэмпстед[66] и привольно растут дикие цветы.
Итак, заканчиваю свой дневник, и один лишь Бог знает, начну ли новый. Если начну или как-нибудь продолжу этот, то уже в связи с другими темами и другими людьми, ибо романтический этап моей жизни закончился; я возвращаюсь к работе и с грустью, без надежды на лучшие времена, говорю: «Finis»[67].
В окрестностях Хэмпстеда происходят события, перекликающиеся с теми, о которых писали репортеры других газет под рубриками «Ужасы Кенсингтона», «Женщина-убийца», «Женщина в черном». В последние два-три дня отмечены несколько случаев, когда дети надолго пропадали из дому и возвращались с прогулок на пустоши очень поздно. Во всех этих случаях пострадавшие были слишком малы, чтобы связно рассказать о приключившемся с ними, но, оправдываясь, все они говорили, что гуляли «с феей». Происходило это обычно по вечерам, в двух случаях детей нашли лишь на следующее утро.
В окру́ге считают: после того как первый малыш объяснил причину своего отсутствия тем, что «фея» позвала его пройтись, остальные малыши подхватили эту версию и повторяют ее. Чему ж тут удивляться? Ведь любимая детская игра — заманивать друг друга в лес различными хитростями. Как отмечает наш корреспондент, очень забавно наблюдать этих крох, изображающих «фею-соблазнительницу». Редко, когда ирония гротеска столь ярко высвечивает реальность; тут есть чему поучиться нашим художникам-карикатуристам. Фея-соблазнительница стала столь популярным персонажем в этих спектаклях на свежем воздухе именно потому, что соответствовала изначальным ожиданиям публики. Даже Эллен Терри[68], по простодушному замечанию нашего корреспондента, не столь неотразима и очаровательна, как эти чумазые ребятишки, выступающие в роли «феи» и даже отождествляющие себя с ней.
Однако вполне возможно, что все не так забавно, ибо у детей, которые пропадали на ночь, на шеях обнаружились ранки, как после укуса крысы или маленькой собачки. Укусы кажутся неопасными, они однотипны. Но чьи это укусы? Вот в чем загадка.
Полиции дано указание отыскивать в районе Хэмпстед-Хит заблудившихся детей, особенно малолетних, а также бродячих собак.
Нам только что сообщили, что вчера вечером пропал еще один ребенок. Его нашли утром в кустах утесника на склоне холма Шутерс-хилл — вероятно, самой безлюдной части парка Хэмпстед-Хит. У малыша такая же ранка на шее, как и у других детей. Ребенок был очень слаб и выглядел изможденным. Немного оправившись, он рассказал все ту же историю о заманившей его «фее».
После тревожной ночи Джонатан чувствует себя лучше. Я так рада, что у него много работы, — это отвлекает его от ужасных мыслей и воспоминаний. Особенно радует то, что он освоился и не переживает из-за свалившейся на него ответственности. Не сомневаюсь, что к нему вернется его былая уверенность; и теперь я с гордостью наблюдаю, как мой Джонатан все более соответствует новой должности и легко справляется с новыми обязанностями. Сегодня он вернется поздно: предупредил, что обедает не дома. По хозяйству я уже все сделала; пожалуй, закроюсь у себя в комнате и прочту его заграничный дневник…