Не хватило духу писать что-либо вчера — так поразил меня страшный дневник Джонатана. О бедняжка, мой дорогой! Не знаю, правда ли все это или фантазия, но как он страдал! Конечно, мне бы хотелось знать, случилось ли это на самом деле. Или источник описанных им кошмаров — лихорадка? Или… Боюсь, я так и не узнаю, у него же не решусь спросить.
А мрачный человек, которого мы встретили вчера!.. Бедный Джонатан! Наверное, его расстроили похороны, направив его мысли в печальное русло… Но сам-то он верит во все это. Помню, в день нашего венчания он сказал:
— Лишь высший долг может заставить меня вернуться к тем мучительным часам моей жизни — во сне или наяву, в безумии или здравом уме.
Наверное, тут есть некая связь… Этот ужасный граф собирался в Лондон… А вдруг он уже приехал в этот многолюдный город, населенный миллионами жителей?.. Да, очень может быть, что высший долг и призовет нас, тогда мы должны его исполнить… Что ж, буду готовиться. Немедленно начну расшифровывать стенографические записи и печатать их на машинке. А потом, если потребуется, покажем их другим людям.
И быть может, тогда мне удастся уберечь Джонатана — я смогу выступать от его имени, не дам ему волноваться, нервничать. А позднее, когда он совсем придет в себя, возможно, и сам расскажет мне обо всем, тогда-то я и расспрошу его, выясню все детали и пойму, как можно ему помочь.
(
Дорогая миссис Гаркер, прошу прощения за то, что, не будучи Вашим другом, взял на себя миссию послать Вам печальную весть о смерти Люси Вестенра. С разрешения лорда Годалминга, я, глубоко обеспокоенный некоторыми жизненно важными обстоятельствами, прочитал ее бумаги и нашел среди них Ваши письма, свидетельствующие о том, что вы были подругами и что Вы ее очень любите. О мадам Мина, во имя этой любви, умоляю Вас помочь мне! Прошу ради блага других людей — для исправления великого зла, предотвращения многих ужасных бед, которые могут превзойти все самые мрачные фантазии. Могу ли я увидеться с Вами? Пожалуйста, не сомневайтесь во мне. Я — друг доктора Джона Сьюарда и лорда Годалминга (известного Вам по письмам мисс Люси как Артур). Пока что мне хотелось бы сохранить наше знакомство в тайне от всех. Готов приехать в Эксетер, как только Вы сообщите мне, где и когда я могу иметь удовольствие встретиться с Вами. Умоляю простить меня за то, что тревожу Вас, мадам, но я прочитал Ваши письма к бедной Люси и понял, как Вы добры и как страдает Ваш муж; учитывая последнее обстоятельство, прошу Вас ничего не сообщать ему, чтобы никоим образом не беспокоить его. Еще раз прошу прощения.
Выезжайте сегодня поездом в 10:15, если успеете. Жду Вас в любое время. Вильгельмина Гаркер.
Очень волнуюсь перед приездом Ван Хелсинга: может быть, он хоть как-то сможет истолковать печальные приключения Джонатана и расскажет мне о последних днях моей милой Люси — ведь он наблюдал ее во время болезни. В этом и причина его визита, скорее всего связанного с Люси и ее лунатизмом, а не с Джонатаном. Эх, видимо, я уже никогда не узнаю правды! Господи, как же я глупа. У меня не выходит из головы этот ужасный дневник, он затмевает все остальное. Разумеется, Ван Хелсинг приезжает из-за Люси. Думаю, к бедняжке вернулась ее привычка, из-за нее она, наверное, и заболела в ту страшную ночь. Погрузившись в свои заботы, я почти забыла о ее страданиях. Вероятно, Люси рассказала ему о ночном приключении на утесе и о том, что я все об этом знаю, и, наверное, он хочет выслушать меня и разобраться в произошедшем. Поступила ли я правильно, ничего не сказав миссис Вестенра? Никогда бы не простила себе, если бы хоть чем-то навредила моей милой бедной подруге. Надеюсь, профессор Ван Хелсинг не будет меня винить. Я столько пережила в последнее время, что чувствую — большего не вынесу.
Иногда просто необходимо поплакать, становится легче — так освежается воздух после дождя. Возможно, меня выбил из колеи дневник Джонатана, а может быть, и его отъезд по делам сегодня утром — это наше первое после свадьбы расставание на целый день и ночь. Очень надеюсь, что у него все пройдет хорошо и ничто его не растревожит. Уже два часа. Скоро приедет Ван Хелсинг. Ничего не буду говорить ему о дневнике Джонатана, если он сам не спросит. И я так рада, что перепечатала на машинке собственный дневник; если Ван Хелсинг заговорит о Люси, просто дам ему свои записи, это избавит меня от лишних расспросов.