Посол: Видите ли, Сандра, наши цари держатся за власть только на волне зависти к врагам. А иначе им просто нечего будет дать народу. И наши цари уничтожат каждого, кто попытается лишить народ зависти – этого простого, но такого эффективного инструмента власти. А народ идет за царями, потому что те дают им простой и ясный смысл жизни не требующий от них умственных усилий. И люди привычно порвут каждого, кто попытается заставить их думать. Ведь думать, это так некомфортно. Гораздо комфортнее завидовать.
Кассандра: Но мы будем сражаться и мы не сдадимся так легко. Многие погибнут.
Посол: А это как раз не слишком беспокоит царей. И люди пойдут умирать, подпираемые сзади злостью и завистью, красиво замаскированными под национальную гордость. И легко пойдут и весело, с песнями. Ведь они привыкли не задумываться, а в бой можно идти и не задумываясь.
Кассандра: И нет выхода?
Посол: Я, по крайней мере, его не вижу. Лучше бегите.
Кассандра: Мы не побежим.
Посол: Я знаю. Вы тоже гордый народ, хоть и умеете строить высокие дома. Нам остается только положиться на волю богов, хотя им, похоже, глубоко плевать на нас. Так я пойду? Извините, если расстроил.
Кассандра: Вы все слышали?
Нищий: Лучше бы не слышали.
Кассандра: И что скажете?
Служанка: Мне не хочется говорить, мне хочется плакать.
Нищий: А я, пожалуй, попробую сказать.
Нищий:
Изыском утонченного садизма -
– Жестокое отмщение богов
Увидеть смерти огненную тризну
На крутизне троянских берегов
Неистово мучительно и страшно
Предвидеть, но не в силах упредить
Ни крик, ни боль, в предвиденье ужасном
Не смогут корабли остановить
Как опухолью страшной наболело
Что быть тебе пророком не дано
И в кровь ногтями раздираешь тело
Чтоб смыть непонимания клеймо
Как выплеснуть видение наружу
Надеюсь, что хоть кто-нибудь поймет
В неистовстве распластываю душу,
В безмолвном вопле раздирая рот
Кассандра: А ведь похоже, что ты действительно поэт.
Нищий: Я и поэт и нищий одновременно. Как человек, я нищ, но как поэт я более состоятелен.
Служанка: Такими стихами не заработаешь даже на кусок хлеба и горсть оливок. А ты знаешь, что другие поэты или те, кто себя поэтами называют, выдают твои стихи за свои? Вот например, этот вечно пьяный грек – Гомер. Да он скоро всю нашу Трою разберет на цитаты. Вот посмотришь, однажды он сочинит целую поэму из одних только обрывков твоих стихов. И будет эта поэма и социально востребована и идеологически выдержана.
Нищий: Ерунда, Гомер – политический слепец, он же ничего не видит даже у себя под носом.
Кассандра: Зато ему наша царица Гекуба благоволит.
Нищий: (
Служанка: Я тоже опасаюсь, что ты доплюешься. Недостаточно сочинить стихи. Надо еще уметь их продать.
Нищий: Так же как и пророчества. Извини, Сашенька.
Кассандра: К сожалению, ты прав. А теперь уходите – сюда идет царь.
Нищий: Будешь продолжать, принцесса?
Кассандра: Буду. Ох как не хочется, но надо. Скорее прячьтесь.
Приам: Зачем ты позвала меня, о дочь моя!
Кассандра: Я подумала, что здесь, на рынке, где мы ближе к народу, ты лучше поймешь меня.
Приам: Это не рынок, это Агора, просто мы на ней временно рынок организовали.
Нищий: (Служанке) Тоже мне Агора. Вот в Микенах Агора – это Агора. Или в этом модном районе новостроек, ну как его…а-а …Афины. Вот там действительно рынок на Агоре. А у нас – Агора на рынке.
Гекуба: Ты зачем нас позвала, доченька?
Приам: Кстати, к народу мы всегда близко, что во дворце, что на Агоре, что на рынке.
Кассандра: Отец, меня очень беспокоит этот набег Парисика.
Приам: А что с ним не так? Юноша развлекается, да еще и за счет чужого мужа. Ха-ха.
Кассандра: Ты же знаешь, отец, что не все так просто. Не считай меня ребенком.
