Моё «неладное» подтвердилось, когда мы промчались, не останавливаясь, над границей между Весталией и Пожарищем и полетели в сторону Мирты.
Под покровом ночи Мирияр с Ярославом нас высадили в паре сотен шагов от южных городских ворот и тут же умчались обратно. Теперь я знал, что грифоны вполне себе неплохо летают и ночью, но больше всего меня волновал вопрос: огребёт ли Мирияр за свою выходку или нет? Ведь дремирским наездникам нельзя без разрешения вылетать за пределы Дремира, а сколько я живу, ни разу о таком разрешении не слышал. В общем, очень уж хотелось, чтоб огрёб!
— Ты чего не в духе? — подошла ко мне Настенька и обняла меня, прижавшись головой к груди. — Хотел десять дней пепел с песком разглядывать?
— Не десять, — недовольно буркнул я. — Мы бы здесь были дня за три.
— Как это? — удивилась она. — Даже верхом так быстро не успеть.
— А уже не важно, — вздохнул я, понимая, что снова всё решили за меня.
Я посмотрел на звёздное небо, перевёл взгляд на тёмное пятно города с тускло подсвеченными вратами, потом на Настеньку и окончательно убедился, что провести оставшиеся полночи в поисках клоповника для ночлега совсем не входило в мои планы.
— Идём, будем играть в романтиков, — сказал я, бережно высвобождаясь из объятий, и пошёл в противоположную от города сторону. — Догоняй.
— Будем целоваться под луной? — весело спросила Настенька, поравнявшись со мной.
— Можно и целоваться, — равнодушно ответил я.
— А можно и не только целоваться! — игриво продолжила она.
— На песке не советую, — усмехнулся я, поднимаясь на склон бархана. — У меня с собой ни пледа, ни плаща нет.
— У меня тоже, но ты же нам «кокон» сделаешь?
— Нет.
— Почему? — судя по голосу, Настенька очень удивилась.
— Мне лень.
«Мне лень от всего убегать и прятаться. Сколько можно уже?» — подумал я, остановившись на гребне бархана и бросив сумку на песок, а вслух сказал:
— Ночуем здесь.
— Не внизу? — с сомнением в голосе уточнила Настенька. — Чтобы нас хоть из города не было видно.
— Да пусть смотрят, — равнодушно ответил я, устраиваясь поудобнее на холодном песке с сумкой под головой.
— А если нас утром найдут, что мы будем делать? — всё не унималась моя спутница.
— Знакомиться, — усмехнулся я и закрыл глаза.
Этот день мне начал казаться каким-то нескончаемым. Устал я. Лишь утром я ещё брёл по пустыне, а теперь снова среди песков, вот только на другом её конце. А между этими двумя событиями я будто прожил целую жизнь, и только сейчас я, наконец, позволил себе остановиться, чтобы её осмыслить.
На меня сверху плюхнулось нечто мягкое и тёплое, кратко чмокнуло и поудобнее на мне растянулось, пристроив голову на плече. Я её приобнял и продолжил размышлять.
«Думаю, мне впервые полегчало, когда я нагло записал Яромира в своих деды. Тогда я снова обрёл семью. Потом я услышал голос своего кровного деда — а я уверен, что это был он — и понял, что обо мне здесь не забыли. Да и из Крепости к границе с Пожарищем, думаю, он меня перенес, откликнувшись на мою просьбу. Теперь у меня два деда, — от этой мысли я непроизвольно улыбнулся. — И одна бабушка, но её хватит на четверых бабушек, поэтому жаловаться мне здесь не на что».
Я начал гладить Настеньку по спине, но потом прислушался и понял, что она уже спит, и перестал, чтобы её не будить.
«Сегодня у меня появился отец. Эх, лишь матери дремирской для полноты картины не хватает! Хотя… А мне Ярина нравится! Увижу ещё раз — нагло напрошусь в сыновья! Раз она меня столько опекала, то на роль „мамочки“ сама и напросилась. Слышишь? Не отвертишься! — мысленно крикнул я звёздам. — Раз ты мне не прабабка, то будешь мамой!»
От этой мысли у меня как-то по-особому потеплело в груди, и я снова взглянул на Настеньку.
«Что-то не успел я насладиться старой семьёй, — снова улыбнулся я, — как обрёл новую. Свою! Чую, что накосячу я ещё сполна, но что поделаешь. Такова она — цена неодиночества».
Песок подо мной начал теплеть, и я перекатился на бок, бережно роняя жёнушку на невидимую мягкую преграду, но всё также продолжая обнимать.
— А говорил, что лень, — сонно прошептала Настенька, снова прижимаясь поплотнее ко мне и устраиваясь поудобнее.
— Я решил, что пролежать остаток ночи на спине мне ещё больше лень, — отмазался я, а про себя додумал: «Убегать и скрываться мне лень, оберегать — нет».
Рэд сидел в кресле Главы Ордена и перебирал бумаги на столе.
«И почему нельзя правильно всё оформить с первого раза? — мысленно возмущался он. — Как можно вернуть выполненную заявку через полгода, когда на выполнение была дана неделя? А мне теперь с заказчиком разбираться, который говорит, что он нам ничего не должен?»
Рэд отложил документ в стопку таких же просроченных и взял следующий.
«Тут всё правильно, хоть что-то хорошее».
