— Понимаешь, меня не было даже в записке! А значит, и в мыслях…
Настя разрыдалась.
Только сейчас Марена встала и подошла к подруге. Села рядом и крепко обняла. У неё самой на глаза наворачивались слёзы.
Так девушки проревели до самого вечера.
Когда Орэн постучал в дверь, его на порог не пустило заплаканное Маренино лицо:
— Мириярушка, придумай что-то. Надо, чтобы Настя у нас пожила несколько дней.
— Сделаю, — серьёзно ответил он. — Вас оставить сегодня одних?
— Нет, приходи. Настя спит.
— Скоро буду, — улыбнулся Мирияр, вытирая Маренины слезы с лица. — Мы ей поможем. Обязательно поможем.
Мирияр ушёл. Марена закрыла дверь. В её глазах застыл ужас:
«Как можно помочь человеку без Души⁈»
Она не знала.
Орэн ел ароматную кашу с ягодами и мёдом и всё поглядывал то на Марену, то на Настю. Девушки угрюмо уставились в свои тарелки и даже не притронулись к еде, которую он для них утром приготовил.
«Так и не скажешь, кто из них в большей печали, если не знать», — мысленно вздохнул он и решил, что пора нарушить затянувшуюся тишину.
— Настя, на утреннюю тренировку пойдешь?
— Надо бы, — ответила девушка, всё так же безэмоционально глядя в свою тарелку. — А то слухи разные поползут…
Орэн молниеносно выхватил нож из поясных ножен и, перегнувшись над столом, приставил остриё сбоку к Настиной шее — девушка не шелохнулась, даже на нож не глянула, а вот Марена тут же вскочила с лавки.
— Ты чего творишь!!! — возмутилась она.
Орэн убрал нож в ножны и вздохнул:
— Нельзя тебе на тренировку. Убьют ещё ненароком. Дома сиди и нос не высовывай. Я предупрежу Ратибора, что тебя не будет.
— Благодарю, — вяло ответила Настя, не поднимая головы. — А как же дозоры?
Марена села обратно и больше ничего не сказала.
— Сейчас в дозоры только на грифонах летают, тренируются так, — ответил Орэн. — Так что тут всё просто, даже отмазываться не надо.
— Ясно, — безэмоционально ответила Настя.
Орэн доел свою кашу и встал из-за стола, убирая за собой тарелку и относя её на стол у печи.
— Так, Марен, — скомандовал он, вернувшись к столу. — Меня не будет до вечера, ты остаешься за старшую. Если она не ест, то пусть спит. Если она не спит, тот пусть хоть поест. У тебя есть два дня, чтобы привести её в чувства. На третий вы обе должны быть «в себе» и «при параде». Дольше я вас прятать не смогу.
— И что ты скажешь Ратибору? — тихо спросила Марена.
— Что Настя за тобой присматривает в моё отсутствие, что тебе нужна помощь. Поэтому по улице особо не шастай, а если и выходишь на двор, то с бледным видом. Воды и дров я вам принёс. Вечером постучу, когда приду.
Орэн ушёл, а девушки так и остались безучастно сидеть за столом.
Ратибора он застал ещё у себя дома.
— Здравствуйте, — поздоровался Орэн с порога. — У меня к вам есть личная просьба, если можно.
— Здравствуй, — ответил Ратибор. — Заходи.
— Благодарю. Я ненадолго, — ответил Орэн и зашёл в сени.
— О чём ты хотел попросить? — спросил Ратибор, когда за Орэном закрылась дверь.
— Моей жене сейчас нужна помощь, и я бы хотел попросить вас освободить Настю на несколько дней от тренировок, чтобы она смогла за ней присматривать в моё отсутствие.
— Без проблем, — ответил Ратибор. — Пусть возвращается, когда сможет.
— Благодарю, — учтиво поклонился Орэн и ушёл.
«Хорошо иметь дело с тактичными людьми, — радовался он по дороге в школу. — Никто не лезет в личное, не выпытывает подробности. Надо — значит надо. Ни врать особо не надо, ни выдумывать, ни оправдываться, ни отмалчиваться. Эх! Обожаю Дремир за это!»
На уроках в школе Орэн застрял до полудня, а потом пошёл домой к Любомиру на его лекции по управлению Факелом. Теперь, в отсутствие Марка, ему приходилось отдуваться за них обоих. Но с Факелом и у Орэна дружба не клеилась: он до сих пор не мог понять, как им пользоваться. Если Марк всё же мог словесно заставить Факел что-то сделать, то для Орэна и это было недоступно. Сколько он ни наговаривал на эту «палочку», сколько ей стихи ни читал, ни дул в неё, ни «грел» руках, ни посылал мыслеобразов — толку было ноль.
Если в школе ему ещё как-то удавалось сосредоточиться на том, что им там рассказывали, то по дороге к Главному Жрецу Яренки он всё не мог переключиться на мысли о Факеле и застревал на мыслях о стихиях. Об этом он и поведал Любомиру, когда пришёл и занял своё учебное место.
— Меня со вчера всё мучает вопрос, — честно признался Орэн. — Что если воздуху не хватает воздуха?
— Подогрей его, — улыбнулся Любомир, а Орэн на него удивлённо уставился — это был первый прямой ответ на вопрос, который он когда-либо слышал от жреца.
— Значит, если Душа замёрзла — её надо просто согреть… — задумался вслух Орэн, снова посмотрел на Любомира и усмехнулся: — Но не одеялом же?
— Другой Душой, — продолжал улыбаться Любомир.
— Где ж я возьму столько душевного тепла? — снова задумался Орэн.
— Скоро праздник, — напомнил ему Любомир. — Приводите на него Настю.
