Они делали четыре привала в день. На дневных привалах Братислав или спал, или улетал кормить грифона. Настя лежала и смотрела на колышущиеся островки голубого неба сквозь тёмно-зелёные кроны деревьев. Бездумно смотрела, будто пытаясь небом заполнить пустоту внутри.
По вечерам Братислав раскладывал лагерь, разжигал костёр и готовил еду им на двоих. По утрам они доедали ужин, наездник собирал лагерь, и они отправлялись дальше в путь. Настя ему не помогала. В какой-то прошлой жизни она бы себе никогда бы этого не позволила — быть безучастной ко всему, но сейчас её даже совесть не мучила.
Незаметно закончился предпоследний день пути. Наступила ночь. Завтра они приземлятся в Яренке, а сейчас…
Мерно потрескивали дрова в костре. Настя сидела, укутавшись в плотный шерстяной плащ, рядом с костром и держала кружку ещё теплого чая в руках.
В лесу было тихо. Уже спали светлячки. Ей всё не спалось.
Настя сидела и смотрела на пламя пустыми глазами, пытаясь поймать в них блики огня и запечатлеть их навечно. Вдруг она почувствовала на себе пристальный взгляд и подняла глаза с запечатленным в них огнем на Братислава.
— Могу ли я украсть твое сердце? — грустно спросил он.
— Оно разбито, — грустно ответила Настя.
— Я знаю. Я починю.
— Как ты узнал? — слегка удивилась девушка.
— Когда есть к кому бежать, не просят помощи у первого встречного.
— Ты прав, — она уставилась в чашку.
— Позволь мне починить, — с надеждой в голосе спросил Братислав.
— Есть то, что починить нельзя, — с болью в голосе ответила Настя. — Лучше найти себе другую невесту. Це́лую.
— Мне лишить его жизни? — в голосе Братислава слышалось ледяное спокойствие.
— Не надо, — бесцветно ответила Настя. — Это моя вина.
— Ясно. Чужак, — в голосе Братислава слышалась горечь утраты.
— Я думала — свой. Просто заблудился.
— Мы не блуждаем в темноте, — в голос Братислава вернулась твёрдость. — Подумай до завтра.
— Хорошо.
«Хорошо было бы, если бы было о чём тут думать. Зачем ломать ещё одну жизнь? Не о чем тут думать…»
Настя немного отодвинулась от костра, надела капюшон и улеглась на траву, продолжая смотреть на пламя в глубине углей, будто пытаясь его поймать для себя и спрятать в груди.
Так она и не заметила, как уснула. В эту ночь ей приснилось, что рядом с ней на траве сидела красивая девушка с белыми волосам и нежно гладила её по голове, что-то приговаривая. Настя всё не могла уловить, что ей говорят, слова будто разбегались в разные стороны, когда она начинала прислушиваться.
Проснувшись, она почувствовала, что у неё на сердце стало немного спокойнее.
— Братик, можно я тебя обниму? — спросила Настя, когда они были готовы отправиться в последний перелёт до Яренки.
— На прощание? — в голосе Братислава чувствовалась печаль.
— Да, — твёрдо сказала Настя.
Братислав обнял Настю.
— Ты хороший, — с добротой и заботой в голосе сказала Настя, обняв его в ответ и прижавшись к его груди. — Я верю, ты найдешь свою настоящую половинку.
— Хорошо.
Они ещё долго стояли, обнявшись…
Они ещё несколько часов летели на грифоне до Яренки.
Братислав посадил грифона на центральной площади, помог Насте спуститься и, сдержанно попрощавшись, улетел.
Настя «включила» огонь в глазах и пошла домой как ни в чём не бывало, провожаемая удивлёнными взглядами наблюдавших её прибытие сородичей.
Братисла́в из Рода Дэльве́на
Марена сидела на лавке у окна и ткала новый пояс для Мирияра на напольном ткацком станке для поясов.
Станок был прост: квадратная рама, стоящая на торце, с небольшой рамкой-выносом в сторону ткачихи и тремя парами перпендикулярных к раме длинных ножек для устойчивости. На многочисленные колышки с правой стороны станка были змейкой намотаны нити основы пояса. Девушка придерживала станок коленями и упиралась в ножки ногами.
Станок ей подарил Мирияр. Сам сделал и принёс. Она даже ни о чём подобном и не просила. Тогда это был первый его подарок после свадьбы, и он ей сразу понравился.
«Простой и прочный, — подумала Марена, принимая подарок, а когда начала ткать, убедилась в своей правоте: — Надёжный, как и ты, Мирияр».
Челнок с тёмно-зелёной нитью ловко сновал туда-сюда через сероватые льняные нити основы пояса. Небольшие квадратные деревянные дощечки, через которые они были продеты, неуловимо быстро вращались вокруг своей оси перед каждым проходом челнока сквозь нити. Каждая из дощечек вращалась в строго определенном направлении и на точное количество оборотов, понятное только самой ткачихе.
Дверь в комнату тихонько отворилась, и на пороге появился Орэн и весело сказал:
— Марен, там Настя на грифоне прилетела.
Марена замерла и удивленно на него посмотрела:
— Как на грифоне? С Марком?
— Нет, говорят, с новым «красавчиком» из Касты Воинов, — продолжал посмеиваться её муж. — Сам не видел, так что за «красавчика» не ручаюсь. Он уже улетел.
