— А Марк где? — всё не понимала Марена.
— Марка никто не видел, — ответил Орэн, перестав улыбаться. — Мне кажется, здесь что-то неладно, хоть все и говорят, что Настя была весела, как всегда.
Челнок выпал у Марены из рук, она отодвинула от себя станок и выбежала из комнаты.
Орэн поднял челнок, положил на лавку, на мгновение задержался, разглядывая наполовину завершенное творение Марены, улыбнулся и ушёл.
Марена добежала до входной двери, притормозила, расправила на себе сарафан и чинно вышла за дверь.
Спешишь ты или нет, не обязательно это всем это показывать считала девушка. Она не спеша шла по улице и приветливо улыбалась прохожим, а в голове у неё носился ураган мыслей:
«Настя, что случилось? Почему ты одна приехала. Вы что, поругались? Может, с Марком что-то случилось, и она пришла за помощью? А почему без него? А грифон? Как она могла прилететь на грифоне⁈ На них же нельзя просто так „покататься“!!! Нужно разрешение и одобрение самого Главы Касты Воинов, да и случай должен быть исключительным, чтобы разрешили… Если это было такое важное дело, то почему посыльный улетел сразу же обратно и не задержался поговорить со Старейшиной или Главами Каст?»
Марена ещё много чего могла бы напридумывать в своей голове, но она уже поднималась по ступенькам крыльца дома Настиных родителей, и все размышления пришлось оставить на потом. Девушка постучала трижды в дверь и осталась стоять у порога.
Дверь открыла миловидная женщина средних лет с ласковой улыбкой на лице.
— Тётя Маша, а Настя дома? — учтиво спросила Марена.
— Дома. Заходи, Мареночка.
Лишь успела за Мареной закрыться дверь, как тётя Маша с тревогой в голосе прошептала Марене на ухо:
— Забери её скорее отсюда, доченька, пока отец не пришёл. Она улыбается и ничего не рассказывает, но я чую, что-то неладно. Пусть тебе первой лучше расскажет.
Марена кивнула, а тётя Маша уже громко сказала:
— Чаю будешь?
— Пожалуй, откажусь. Хочу забрать Настю на посиделки, если вы не возражаете.
— Не возражаю, конечно. Она у себя.
Марена быстрым шагом дошла до двери в комнату Насти, постучала и зашла, услышав пригласительное «Да».
Чтобы понять, что перед ней сидит сломленный человек, даже не надо было быть целительницей, достаточно было быть просто подругой.
Настя сидела на лавке у окна с безупречной осанкой, приветливой улыбкой и улыбающимися глазами, но Марена ужаснулась — перед ней сидела человеческая оболочка без Души.
Ужаснулась, но виду не подала, и с искренней улыбкой на лице подбежала к Насте.
— Настя, бежим! — схватила она её за руку.
— Куда? — не поняла Настя, но руку не отдернула.
— Как куда? — неподдельно удивилась Марена. — К нам домой, конечно! Я же о стольком хочу тебя расспросить! Всё! Бежим! — Марена стянула за руку Настю с лавки. — Пока тебя у меня никто не перехватил. А то твой прилёт на грифоне затмил даже моё появление с Мирияром!
Настя ничего не ответила, но позволила себя вести.
— Тётя Маша! — крикнула Марена, подбегая с Настей за руку к входной двери. — Мы к нам до вечера! — и, не дожидаясь ответа, выскользнула за дверь вместе с ней.
На улице девушки приосанились, заулыбались, как по команде, и не спеша пошли в сторону дома Мирияра. Молча.
Орэн был дома. На столе стоял самовар, две чашки и блюдо с пряниками.
— Мириярушка, а Мириярушка, — заулыбалась Марена, увидев самовар. — Ты же позволишь девушкам посплетничать до вечера?
— Без проблем, — улыбнулся в ответ Орэн. — Я постучу, когда вернусь. Привет, Настя.
— Привет, Мирияр, — улыбнулась в ответ Настя, и он ушёл.
Как только за Мирияром закрылась дверь, Марена крепко-накрепко обняла подругу и требовательно скомандовала:
— Плачь!
— Нечем, Маренка… Нечем, — тихо ответила Настя.
Марена отстранилась, взяла Настю за руку и, подведя к столу, заявила голосом, не предусматривающим возражений:
— Тогда будем пить чай! Чтобы было чем!
— Давай, — горько усмехнулась Настя.
В чашках дымился чай. Пряники сиротливо посматривали на девушек. Настя смотрела на своё отражение в чашке. Марена смотрела на Настю. В доме было тихо — и так уже с четверть часа.
— Я не справилась, — тихо сказала Настя, первой нарушив тишину. — Он ушёл. Я его пыталась поймать — поймала. Удержать — удерживала. У меня закончились силы, и он ушёл. Я не справилась, Маренка. Не справилась…
Марена молчала. Не вздыхала, не смотрела сочувственно, не пыталась ни погладить подругу по руке, ни встать, ни обнять. Просто молчала.
— А я сделала всё, что могла, — продолжала Настя. — Даже нарушила Завет… Думала, удержу, а он ушёл. Я хотела ему показать, что я красивая — не вышло. Я хотела ему показать, что я умная — не вышло. Я хотела ему показать, что я сильная, смелая, заботливая, надёжная… — не вышло. Он всё равно ушёл… Я всё испортила, Марена… Всё испортила…
Настя пригубила чаю.
— Мы поссорились. По глупости. Из-за меня. Он ушёл на следующий же день, даже не сказал куда, просто пропал… А я? Я не могла больше ждать. Я сломалась. Он вернулся, ничего не сказал и снова ушёл. Оставил записку, что вернётся, но не ко мне.
Настя подняла на Марену глаза полные слёз:
