Ярослав вздрогнул от неожиданности и обернулся — он сидел, погруженный в свои мысли, и не слышал, как его наставник пошевелился до этого.
— Пальцами шевелить можешь? — спросил он. — Рука слушается?
— Да. Всё в порядке, — ответил Орэн и, высвободив правую руку из-под пледов, вытянул её вверх, сжал-разжал пальцы, согнул-разогнул в локте. — Завтра будет как новенькая.
— Что это было? — неуверенно спросил Ярослав и на всякий случай глянул на грифона — тот не обратил на него внимания.
— Моя «девушка» подумала, что ты меня слишком расстраиваешь, и решила убрать угрозу моей жизни, то есть тебя. Я успел тебя оттолкнуть, и её клюв сомкнулся не на твоей голове, а на моей руке. Ну а дальше ты видел лучше меня, потому что я отключился, когда моя рука повисла на паре мышц. Я так понимаю, ты собрал мою руку вместе, а она меня вылизала. Её слюна лечебна, так что к утру я буду полностью здоров.
Орэн обернулся к грифону:
— Благодарю, милая, что спасла мою руку. Прости, мы больше не будем обсуждать грустные темы при тебе.
Грифон мелодично фыркнул, и Орэн обернулся к Ярославу.
— Знаешь, Ярослав, а ведь грифоны всю молодость живут по Левому кресту, — задумчиво сказал он. — Наши «девушки» очень самостоятельны и сами о себе заботятся. Лишь когда они решают создать семью, то переходят жить по Правому кресту. Вот не скажу, общие ли у них дети на всех, но точно знаю, что грифон-мужчина всегда берёт под полную опеку и свою женщину, и детей. Да и детей у них обычно много. В общем, я думаю, оба креста имеют право на жизнь. Не быть бы нам наездниками, если бы они жили иначе. А так, — Орэн искренне улыбнулся, — наши равноправные «девушки» подарили нам небо.
Ярослав из Рода Оско́льда
С тех пор, как я заново начал своё обучение у Любомира, прошло уже две недели. За этот срок у Григория я хоть чего-то смог достичь, увидеть результат своих стараний, пощупать его… А сейчас я мог пощупать разве что свою головную боль — на ощупь она была такой же, как и её отсутствие.
По тем кругам, что всё время чертил на доске Любомир, я уже ходил и во сне, и наяву, не видя им ни конца ни края, и без возможности сойти с этой замкнутой бесконечности и уйти в «конечность». Обещался ведь, куда я уйду?
Не столько я не хотел нарушать слово, данное Яромиру, сколько слово, данное Лесу. Я честно и искренне хотел его починить, но с каждым днём всё отчетливее понимал, что мне и жизни на это может не хватить. Все новые знания скорее отодвигали меня от понимания решения проблемы, чем приближали к нему.
Я начал мечтать о передышке и ждать того дня, когда мы отправимся на Совет, чтобы замаскировать свою беспомощность обстоятельствами.
Мне уже хотелось действий, безумно захотелось хоть каких-то действий. Тренировки помогать перестали…
Вчера Любомир мне задал очередное задание на подумать и прогнал на два дня, а сегодня утром я понял, что если я опять засяду над чем-то думать, то окончательно свихнусь и спалю всю Яренку к чертям собачьим!
За завтраком я решил, что я сегодня валю куда глаза глядят и возвращаюсь не раньше, чем через два дня. Поел я плотно.
После завтрака я собрал свою заплечную сумку: взял воды и еды на два дня, а также плед для ночёвки. В сенях нашёл снегоступы и их беспардонно утащил. Идти я решил не в сторону Пожарища, чтобы не подумали, что я сбежать собрался, а в Священный Лес, куда меня водил Яромир. Если завернут по дороге обратно, так и будет. А нет — так там и поброжу. Может, хоть волка найду или кабана, чтоб пободаться, или ещё каких приключений на свою перегревшуюся голову.
В Яренке меня на улице никто не остановил, и я преспокойно дотопал до окраины Священного Леса, что простирался неведомо насколько в сторону Центрального Дремира. Ступил на узкую утоптанную снежную тропу и начал своё путешествие в Царство Снежной Королевы, или как там в сказке было?
В «царстве» было хоть и снежно, но не холодно и мрачно. Жарко пригревало солнце, снег искрился, птички щебетали… Всё это было замечательно, но за час на тропе я никого так и не встретил и решил, что «глаза мои не туда глядят». Остановился, надел снегоступы и, постояв немного с закрытыми глазами, сошёл с тропы. Я начал углубляться в лес, и вела меня теперь моя любимая путеводная «ниточка», которую я мысленно «поймал», решая, куда дальше идти.
Так я пробирался через лес ещё час.
«Даже не устал, блин!» — раздосадованно подумал я, понимая, что за последние два часа ничего так и не произошло.
Но вдруг я услышал какие-то голоса и, воодушевившись, пошёл на звук.
«Жаль, что в этих лесах нет разбойников, — думал я, подбираясь к источнику звука всё ближе. — Было бы с кем размяться».
