— Успокойся. Я виноват, что причинил тебе боль. Прошу прощения. Но своей жизнью за это расплачиваться не намерен.
Грифон душераздирающего заверещал, оскалился и приготовился к атаке — приподнялся на задних лапах, как кот, готовящийся к прыжку на свою жертву, и расставил крылья параллельно земле.
Киран встал в боевую стойку с копьём наперевес и тоже приготовился к атаке.
В жизни бы никому не пришло в голову лезть в драку между разъяренным грифоном и человеком, да и драки такие были редки — обычно это была односторонняя расправа грифона над человеком, но… Тут с противоположной стороны от Кирана в грифона влетел Хэйн и, крепко обхватив разъяренную полуптицу за шею, заорал во всё горло:
— Команди-и-ир!!! Не убивай её!!! Она мне нужна!!!
Со стороны это выглядело очень смешно, но никому и в голову не пришло засмеяться. Все замерли, затаив дыхание и гадая, кого же первого сожрёт грифон: рыжего мальчишку или раненого командира.
А вот грифон неподдельно удивился и нервно задёргал хвостом из стороны в сторону, а следом медленно повернул голову налево и уставился одним глазом на Хэйна — тот времени даром не терял и начал нежно поглаживать грифона по шее, заговаривая «зубы»:
— Я тебе не обижал. Я тебя не обижаю. Я хороший. Пойдем со мной. Ты ведь устала? Я тебя покормлю. Поглажу. Посижу рядышком. Тебе так приятно?
Хэйн стал поглаживать грифона по груди, по шее, потом снова по шее, но подальше обходя то место, где выдрал перья Киран.
Хэйн всё приговаривал, грифон всё на него смотрел… Через несколько минут «ласк» грифон всё же снисходительно фыркнул и встал на передние лапы. Огляделся по сторонам, в упор не замечая Кирана, который уже сложил копьё и отошёл подальше, сложил крылья и направился пешком в сторону Южного Анклава. Хэйн пошёл рядом, продолжая поглаживать его сбоку по груди — куда мог дотянуться. Люди перед ними расступались в разные стороны, давая проход.
Когда они скрылись в переулке за краем площади, вся площадь облегченно выдохнула. Терять за один день всех трёх своих командиров никто не хотел, да и никто не хотел проверять, что будет делать грифон после того, как расправится с Кираном. В победу Кирана никто не верил, да и сам Киран тоже.
Киран, слегка подтягивая за собой ногу, медленно, но с достоинством подошёл к лежавшему на земле Сержу. Грифон уже перестал его вылизывать, и над ним склонились лекари, пытаясь оценить его состояние.
— Жив? — безэмоционально спросил Киран, вернув непроницаемое спокойствие на лицо.
— Да.
— Жить будет? — уточнил Киран.
— У него внутреннее кро…
— Мне неинтересно, что у него, — сухо перебил Киран. — Надо сделать так, чтобы он выжил.
— Слушаюсь, — сказал лекарь, с которым разговаривал Киран.
— У Барта сломаны рёбра, — безэмоционально продолжил Киран. — Могут быть пробиты лёгкие. Ему нужна срочная помощь. Сделать так, чтоб выжил.
— Слушаюсь, — сказал второй лекарь и побежал к только что приземлившемуся грифону Барта.
— А вам не нужна помощь? — спросил первый лекарь, снова обернувшись к Кирану и разглядывая его рваную рану на ноге.
— Мне нужно, — холодно ответил Киран. — Чтобы вы мне сообщили, когда Серж и Барт придут в себя.
— Слушаюсь, — снова сказал лекарь и отвернулся к Сержу.
Киран медленно, но уверенно пошёл вслед за Хэйном в сторону Южного Анклава.
В своей комнате он был через полчаса, пусть обычно эта дорога и занимала в два раза меньше времени.
Не успел он за собой закрыть дверь, как в неё постучали. Он открыл. На пороге стоял Йорг с его курткой в руке.
— Командир, ты забыл, — сказал он, протягивая куртку. — Тебя перевязать?
— Ну перевяжи, — равнодушно ответил Киран и взял куртку.
— Только нога?
— Да.
— Я сейчас, — Йорг вышел за дверь.
Киран бросил куртку в угол комнаты и поковылял к своей кровати. Сел на край, откинулся спиной на стену и вырубился.
Когда он очнулся, его нога была зашита и перевязана, а Йорг сидел на стуле за его столом и читал книгу.
Киран сел. Йорг обернулся и сказал:
— Жить будут. Сказали, что к утру будут как новенькие.
Киран лег на кровать, не разуваясь, и закрыл глаза.
— Командир, тебе нужен отпуск, — сказал Йорг и ушёл.
На улице ещё было светло. Киран закрыл глаза согнутой в локте рукой, чтобы стало темнее, и погрузился в свой безрадостный спор с сами собой.
«Нахрен я это сделал? — спрашивал он сам себя. — Я чуть не угробил двух хороших людей из-за своей прихоти и на ровном месте!»
«Ты устал», — тихо отвечал ему внутренний голос.
«Нахрен я ему подпругу подрезал⁈»
«Ты спешил».
«Я мог вылететь из боя, наложить жгут и вернуться!»
«Ты сам в это веришь?» — засомневался в Киране его внутренней голос.
«А если бы я убил Барта? Как бы я сам себе в глаза смотрел потом? Он же мне как старший брат».
«Не убил же, и ладно…» — пытался сам себя успокоить Киран, но с каждой новой мыслью он чувствовал себя всё более опустошенным.
Для таких случаев у него был проверенный способ: оборвать всё самокопание, сосредоточиться на точке на потолке и уснуть — это было очень нудным занятием, и на Кирана тут же начинало нагонять сон. Он убрал руку, открыл глаза и так и сделал.
