Через несколько десятков шагов он с удивлением понял, что внутри Крепости совсем не было снега, даже подтаявшего. Её серые улицы были сухие и чистые.
«Да и по ощущениям здесь намного теплее, чем снаружи, — подумал он. — Воздух совсем не морозный. Я бы сказал, что здесь прохладно, как ранней весной или поздней осенью».
На улицах был пустынно, как и на центральной площади. Когда они дошли до подножия Башни Графа, уже были глубокие сумерки, но всё же было ещё достаточно светло, чтобы разглядеть, что их там ждёт мужчина средних лет в чёрном сюртуке, с короткими тёмным волосами и короткой, аккуратно подстриженной бородкой.
— Здравствуйте, Ярослав из Рода Оскольда, — первым поздоровался мужчина, когда они поднялись по ступенькам ко входу в Башню. — Я Геральд, советник графа Неррона. Граф вас ждёт. Прошу, следуйте за мной.
«Чувствую себя посылкой, которую передают из рук в руки», — мысленно усмехнулся Ярослав, но поздоровался вежливо:
— Здравствуйте, Геральд. Сочту за честь.
Ярослав проследовал за Геральдом в Башню и оказался в большом зале с колоннами, освещенном магическими светильниками. Матово-белые кристаллы светильников тускло подсвечивали всё помещение, создавая лишь достаточно освещения, чтобы было видно куда идти.
Геральд с Ярославом подошли к самой широкой центральной колонне первого этажа Башни, являющейся подъёмником на верхние этажи, и поднялись наверх.
Через несколько минут Ярослав уже стоял в кабинете графа Неррона в нескольких шагах от его стола.
Зная, что на чужбине принята особая форма обращения к представителям дворянских кровей, Ярослав поприветствовал графа Неррона согласно местному этикету.
— Здравия желаю, Ваше Сиятельство, — сказал он. — Я, Ярослав из Рода Оскольда, прибыл из Дремира с посланием для Вас от Старейшин Яренки. Мне было велено передать вам письмо.
— Здравствуйте, Ярослав из Рода Оскольда, — учтиво ответил граф Неррон, подчеркнув, что уважает собеседника, назвав его полное имя. — Могу ли я увидеть письмо?
Ярослав достал письмо из поясной сумки для документов и, подойдя к столу, протянул его графу.
— Благодарю, — ответил граф, взяв письмо, и сразу же его распечатал.
Ярослав сделал несколько шагов назад и остался стоять, расфокусировано глядя перед собой.
Граф быстро пробежался глазами по письму и сказал:
— Вы получите мой ответ в течении нескольких дней. На это время я приглашаю вас побыть моим гостем. Геральд вам покажет, где вы будете жить. Если у вас появятся какие-либо вопросы, обращайтесь к нему.
— Благодарю, Ваше Сиятельство, — ответил Ярослав и покинул кабинет графа вслед за Геральдом.
Граф поселил его в одном из постоялых домов у края центральной площади Крепости. Его комната находилась на втором этаже и выходила окнами на площадь.
Оружие Ярославу, конечно же, не вернули, чему он не особо удивился, но забрать часть своих вещей из конской поклажи всё же дозволили. Обустроившись на новом месте, Ярослав спустился на первый этаж постоялого двора, чтобы узнать, где здесь можно поужинать.
Там его уже ждали двое.
— Ты Ярослав? — спросил один из них, со шрамом через всю правую щёку.
— Да, — ответил Ярослав, попутно отмечая, что они безоружные.
— Что-то ты на дремирянина не похож, — скептически сказал второй. — Я думал у вас там все блондины. Ты что, подкидыш?
Ярослав ничего не ответил, но набить морду уже был готов, пусть и держался сдержанно.
— Я Мэтт, а это — Крис, — спокойно сказал тот, кто был со шрамом, игнорируя слова напарника. — Нам интересно узнать, как Орэн поживает. Ты не против пройти с нами и рассказать?
— Без проблем, — невозмутимо ответил Ярослав, — но только если там есть еда. Я ужинать собрался.
— За этим дело не станет, — усмехнулся Мэтт. — Еда там тоже есть.
— Тогда идём, — согласился Ярослав.
Ярослав пошел следом за новыми знакомыми, всё пытаясь мысленно успокоиться и не устраивать заварушек на ровном месте.
Он так давно привык, что никто в Яренке не обращает внимание на его цвет волос, что уже и забыл, как раньше очень переживал по этому поводу.
Родился он, как и все в их Роду, со светло-русыми волосами, и всё с ним было в порядке до восьми лет, пока чужаки не вырезали весь его Род, а он ничего не мог сделать, никак не мог их остановить… В тот день они себе на потеху привязали его к столбу посреди селения и заставили смотреть на весь происходящий ужас. Мальчика никто не трогал, и все только ржали с его душераздирающих воплей и безуспешных попыток высвободиться. Потом они ушли, а он так и остался: привязанный, но живой.
Когда мальчика нашёл Пересвет, то в его волосах уже были первые тёмно-каштановые пряди. Его даже отвели к жрецам, думали, что это какое-то заклинание, но те лишь ответили, что это потемнела его Душа от невыносимого горя, и называли произошедшее «ожогом Души». К двенадцати годам он почти полностью потемнел, и лишь несколько светлых прядей ему напоминали о прошлом. С тех пор он всегда стригся коротко: выбривал бока и оставлял волосы подлиннее только сверху головы, чтобы было видно, что в нём что-то светлое ещё осталось.
