Тем не менее между двумя сюжетами заметны и большие различия: Астару не пытается узурпировать царский трон, а получает его с согласия Илу и остальных богов; он также не падает с неба и не несет в связи с этим наказания[79] (хотя есть и миф об убийстве Ба’лу детей Асирату). Таким образом, нет достаточных оснований, чтобы объединять эти два мифа между собой: они похожи не более, чем два произвольных мифа о соперничестве, — возможно, солнца и утренней звезды. Подчеркивает это и разница в именах и происхождении: один — сын Шахара (Зари), другой — Эля. Однако у этих историй может быть общий ханаанейский субстрат, связанный с представлением о Деннице (утренней звезде) как о персонаже, во-первых, именно мужском, а во-вторых, соперничающем с солнцем. В любом случае эта пара примеров лишний раз показывает, насколько архаические еврейские мифы в целом были типологически близки к другим ханаанейским, хотя могли и отличаться в деталях.
Подобного типа мифологический рассказ может стоять и за речью пророка Йехезк-Эля, направленной против царя города-государства Тир. В политическом отношении текст критикует политику Тира, предрекает скорый захват Тира врагами (вероятно, Вавилоном) и гибель так и не названного по имени царя, к которому Бог обращается через автора. Однако пророческая инвектива включает в себя и следующий пассаж:
Чуть раньше говорится о том, что царь Тира также был «мудрее Дан(и)эля» и ни одна тайна не была от него сокрыта, но он возомнил себя богом (Элем), «сидящим на божественном троне в сердце морей, и поставил свой разум наравне с разумом Элоѓима». Если все это части одной мифологемы, то мы можем восстановить ее примерную фабулу следующим образом. Некий персонаж — возможно, первоначально смертный — был за свою мудрость взят в божественную обитель, однако возгордился и попытался каким-то способом обмануть, перехитрить Бога и занять Его место, за что был низвержен обратно на землю. Любопытно и описание божественной обители: по-видимому, она находится на земле, а не на небе, и основной ее элемент составляют драгоценные камни. Сад драгоценных камней встречается и в других произведениях региона — в частности, через таковой проходит Гильгамеш в своем путешествии на Восток.
Эта мифологема также своеобразно перекликается с историей изгнания первочеловека Адама из Эденского (Эдемского) сада, о которой мы будем говорить в главе 3. Здесь так же смертный (Адам) оказывается в божественном саду, расположенном на Востоке, однако изгоняется из него (с упоминанием тех же херувимов) за попытку «стать как боги». Хотя, как будет видно в главе 3, основное содержание этого рассказа связано с иными темами — прежде всего с объяснением происхождения стыда, смерти и униженного положения женщины в обществе, — в нем может быть использован мифологический мотив, отголосок которого отразил в своем пророчестве и Йехезк-Эль.
