Так, миф об утренней звезде — Ѓелеле, сыне Зари — сохранился в пророчестве против вавилонского царя Навуходоносора II (Ис. 14). Пророк воображает Навуходоносора спускающимся в царство мертвых, полностью утратившим после смерти власть вселенского завоевателя, которой он так гордился. Следует учесть, что для евреев Навуходоносор был не просто одним из глав древневосточных империй — именно он разрушил Иерусалимский Храм и отправил значительную часть населения в Вавилонский плен. Таким образом, он действительно выступает «личным врагом» Господа. Позднейшая еврейская традиция приписывает этому царю самообожествление и учреждение собственного культа взамен всех остальных; в буквальном смысле это никак не отражает реальной религиозной политики Навуходоносора ΙΙ, однако в более широком смысле соответствует его образу активного завоевателя, при котором покорялись и депортировались целые народы, а культовые статуи божеств могли насильственно перевозиться в Вавилон. Вавилонский царь — единоличный владыка почти всей известной древним евреям вселенной — осмысляется еврейской традицией как человек, претендующий на осуществление той власти, которая испокон веков принадлежала богам: вершение судеб народов. Однако он смертен, и даже империя его конечна, что демонстрирует, по мнению пророка, тщетность потуг Навуходоносора.
В этом контексте пророк сравнивает неминуемую смерть тирана с известным ему мифологическим падением некоего персонажа по имени Ѓелель. То, что последний называется сыном Зари, уже с древности стало поводом для отождествления этого Ѓелеля с утренней звездой, то есть с появлением планеты Венеры над горизонтом незадолго до восхода солнца[77]. Само имя Ѓелель может значить «нечто яркое», что подтверждает возможную астральную идентификацию. В связи с этим оно было переведено на латынь как Люцифер (букв. «носитель света»), а на церковнославянский — как Денница (тоже обозначение утренней — наступающего дня — звезды). В древности не сразу сложилось астрономическое представление о Венере как о едином небесном объекте, а вечернее и утреннее ее появления трактовались как независимые феномены. Восход необычайно яркой звезды непосредственно на заре, перед самым солнцем, мифически трактовался, по-видимому, как попытка затмить, опередить солнце, узурпировать власть над днем, а скорое истаивание утренней звезды в лучах подлинного светила, соответственно, как провал этой попытки (и, возможно, последующее низвержение возгордившейся звезды с неба). Мы читаем у Ишайи:
Соответственно, есть основания полагать, что перед нами пересказ некоторого мифа, в рамках которого Ѓелель, сын Зари, действительно стремился захватить власть над миром — встать во главе всех звезд и поселиться на крайнем севере, то есть угаритской горе Цапану, где стоит дворец Ба’аля, — однако потерпел поражение. Пророк также описывает нисхождение свергнутого узурпатора в преисподнюю, хотя теоретически этот фрагмент может не входить в изначальную версию мифа, а относиться уже непосредственно к историческому Навуходоносору II.
Реконструируемый таким образом сюжет о Ѓелеле иногда сопоставляют с угаритской историей об Астару (Аштаре). После гибели Ба’лу (Ба’аля) в борьбе с Муту (как мы знаем, лишь временной) и его оплакивания боги под руководством Илу (Эля) начинают выбирать нового царя из числа детей Асирату (Ашеры) — матери богов (то есть, возможно, небесных звезд). Выбор падает на Астару Ужасного, предположительно особо почитаемого среди них. Однако Астару не может занять трон Ба’лу, потому что тот слишком велик для него (по-видимому, Ба’лу как силач и богатырь отличался от других богов богатырским ростом). Действительно, если предположить, что и этот мотив отражает соперничество солнца с утренней звездой — а принадлежность Астару к детям Асирату делает астральную идентификацию вполне возможной, — то он составит параллель к истории Ѓелеля, сына Зари.
«Что ненавистно тебе, не делай другому»: раввин Гиллель поучает язычника. Э. М. Лилиен. Витражное окно, нач. XX в.
