Оба мифа — о Ѓелеле, сыне Зари, и о безымянном госте сада огнистых камней («осеняющем керуве») — утратили свой первоначальный смысл, будучи применены к конкретным историческим персонажам, и замолчали в качестве мифов. Тем не менее, поскольку они сохранились в библейском тексте, впоследствии получали и новую мифологическую интерпретацию. Так, в христианском мире — возможно, под влиянием доталмудических античных еврейских комментаторских традиций — они были истолкованы демонологически и отнесены к одному-единственному примордиальному событию, отпадению дьявола (Сатаны) от Бога. Уже в Евангелиях Иисус говорит, будто «видел Сатану, падающего с неба, как молнию» (Лк. 10:18), что может быть отсылкой к истории (и, возможно, имени) Ѓелеля — сына Шахара. Люцифер (Денница) станет распространенным демононимом, события будут перенесены в предшествующую творению эпоху (и, соответственно, отделены от планетарного содержания); Люциферу будет также приписываться красота, ум и высокое, а то и высочайшее положение на небе до своего падения, вызванного, как и в первоначальном мифе, попыткой узурпации божественного трона. Это также пример воскрешения — точнее даже перерождения — древнего мифа через текстуального посредника. Античные читатели, не зная первоначального содержания мифологемы, получили ее отголоски и вписали в новый контекст.
Существовала у древних израильтян также и низшая мифология, связанная с мертвецами и злыми духами, однако о ней сохранилось еще меньше информации. После смерти люди встречались в общем подземном обиталище — Шеоле, безрадостном и темном подземном месте, своего рода братской могиле всего человечества. Иногда Шеол описывается как обладающий пастью и стремящийся поглотить именно злодеев (Ис. 5:14), однако в целом это образ посмертного существования всех людей, независимо от их заслуг. В одних случаях складывается впечатление, что обитатели подземного царства ничего не знают о происходящем на земле и не помнят себя, но в других, напротив, они заинтересованно следят за земными событиями и активно встречают новоприбывших. Предполагалось, что участь покойника на том свете зависела от правильного захоронения и ритуальных приношений.
Неоднократные запреты вызывать мертвых означают, что существовала практика обращаться к ним за той или иной информацией. Так, в Первой книге Царств (1 Цар. 28) рассказывается, что царь Шауль (Саул), будучи полностью отвергнут Богом и не получая ответа через жрецов или пророков, решил спросить о своем будущем уже почившего пророка Шмуэля (Самуила), некогда возведшего его на престол. Для этого он обратился к профессиональной колдунье, которая практиковала в городе Эйн-Дор вопреки уже действовавшему, по мнению рассказчиков, государственному запрету на колдовство. Колдунье удалось вызвать из-под земли дух Шмуэля, который видела только она сама, но не царь; пророк предстал перед ней в своем земном обличье — как седобородый человек в длинных одеждах. Потревоженный Шмуэль осудил царя за использование запрещенных практик, предрек ему скорую смерть и потерю царства и исчез обратно под землей.
Все это показывает значительный разрыв с практиками, традиционными для ханаанейского региона. Так, тексты почти не сохранили упоминаний о культе предков. Между тем такой культ играл большую роль в жизни, в частности Угарита. Духи покойников были известны под названием
Есть возможность понимать это предостережение как указание на образ покойников, утаскивающих сбившегося путника за собой в подземное царство: быть может, перед нами последний след подобного представления древних израильтян.
