Древнееврейские мифы полностью

Этот сюжет проблематичен и не имеет аналогов в Пятикнижии в том, что касается фигуры противника Яакова. Здесь речь идет о некоем мифологическом, потустороннем существе, которое называется ʾēlōhîm — именем Бога или множественным числом слова «боги». В то же время это существо, по-видимому, действует самостоятельно (нападает на избранника Бога) — и, похоже, действует исключительно ночью. Никаких подобных существ в монотеистическом мире Пятикнижия не встречается. Это заставляет исследователей предполагать, что первоначально — в архаической версии сюжета — Яаков был атакован либо духом самой реки Яббок (что подтверждается созвучием Яббок — yēʾaḇēq, «боролся», либо специфически ночным демоном, который должен отлететь к рассвету.

Как бы то ни было, существующий текст Пятикнижия нарочно избегает возможности однозначно идентифицировать это существо, но в целом создает возможность ассоциировать его с ангелом самого Бога. Учитывая, что события происходят накануне встречи Яакова с Эсавом после многолетнего бегства от него на чужбину, еврейская традиция отождествляет незнакомца с небесным ангелом-покровителем Эсава-Эдома. Это подтверждается и странной фразой о сходстве Эсава с ангелом («лицом как ʾēlōhîm»), которую произносит Яаков при этой встрече (Быт. 33:10). Объясняет это и благословение, добытое Яаковом: получив поддержку теперь уже от собственно ангела-покровителя Эсава, Яаков как бы прекращает конфликт за первородство и выходит с новым именем на новый уровень. Включение этого эпизода в общую историю противоборства Яакова и Эсава тем важнее для раввинистической традиции, что Эсав отождествляется в ней не только с некогда существовавшим царством Эдом, но и с Римской империй, а затем — с принятым ею христианством как временно господствующим более «брутальным» братом еврейства.

Конфликт Яакова и Эсава в качестве новой мифологемы продолжается с еврейской точки зрения и до сих пор — во взаимодействии еврейской и европейской цивилизаций. Характерно в этом смысле замечание современного израильского мыслителя Арье Бараца, будто ангел Эдома в нашем рассказе соответствует абсолютному духу в европейской философии…[119]

Таким образом, перед нами может быть мифологическая история, которая объясняла происхождение имени Израиль и была сохранена Пятикнижием, однако частично переработана, чтобы исключить прямые отсылки к архаической картине мира. Одновременно история была слишком авторитетна и важна для общего развития сюжета, чтобы полностью избавиться от нее. Поэтому она осталась в Пятикнижии в качестве загадочного рудимента, который был затем заново интерпретирован в свете позднейших представлений об ангелах-покровителях народов. Что именно имели в виду составители Пятикнижия, остается при этом загадкой.

Кроме утверждения генеалогического родства между новыми царствами железного века — Израилем, Эдомом, Моавом и другими, рассказы о праотцах содержат еще одно этнологическое представление. Это представление о «генетической несовместимости» праотцев и местного ханаанейского населения. Хотя предки израильтян составляли единую общность с теми, кого Библия называет ханаанейцами, и разница, которая сложилась между израильтянами и ханаанейцами в железном веке, была скорее культурно-религиозной, чем этнической, Тора мыслит их — и другие господствующие народы бронзового века — заклятыми, запрещенными к любому взаимодействию. «Не вступай с ними в союз и не щади их, не выдавай дочери за их сына, не бери их сына за свою дочь», — призывает книга Второзакония (Втор. 7:2–3). Следуют этому правилу и праотцы: и Авра(ѓа)м, и Ицхак напутствуют своих сыновей жениться исключительно в своей северной прародине — Араме. Напротив, когда ханаанеец Шхем, эпоним будущей северной столицы, похищает дочь Яакова, Дину, и предлагает заключить шхемско-израильский союз, сопровождающийся перекрестными браками, сыновья Яакова, прибегнув к хитрости, уничтожают все население города. Это еще один историко-политический аспект рассказов о праотцах, особенно актуальный в послепленный период, когда община, вернувшаяся из Вавилона, старательно избегала смешанных браков с местным населением.