Авра(ѓа)м также выступает своего рода первопроходцем земли Израиля. Неназванная земля, которую Бог сперва обещает Авра(ѓа)му показать, оказывается именно будущей территорией, на которую станут претендовать еврейские царства Израиль и Иудея. Далее она будет называться в тексте древним (возможно, египетским) названием Ханаан, а ее население — ханаанейцами. Авра(ѓа)м странствует по этой земле, основывая жертвенники и другие объекты в значимых для будущей израильской жизни точках: в северной столице Шхеме (Сихеме, Быт. 12:6), возле культового центра Бейт-Эля (Вефиля, Быт. 12:8), в древней южной столице Хевроне (Быт. 13:18). Сходным образом внук Авра(ѓа)ма, Яаков, выступает основателем культа в самом Бейт-Эле (Быт. 35:15). Бог неоднократно обещает, что даст эту землю во владение самому Авра(ѓа)му (Быт. 15:7) или его потомкам, которых-де будет больше, чем песчинок в песке и звезд на небе (Быт. 13:16, 15:5, 15:18 и др.). Границы земли в большинстве случаев никак не обозначены, однако в Бытии (15:18) речь идет о максимально большой территории — от «реки египетской» до Евфрата, то есть обо всем Ближнем Востоке целиком. В остальных случаях подразумевается более компактное владение в бассейне реки Иордан, которая будет впоследствии заселена израильскими племенами; в этом смысле неясно, идет здесь речь о неожиданно широких территориальных претензиях израильтян, или же обо всех потомках Авра(ѓа)ма, вместе взятых, включая моавитян, аммонитян, ишмаэлитов и остальных.
Аналогичные обетования получают и прямые наследники Авра(ѓа)ма — Ицхак (Быт. 26:4–5) и его сын Яаков (Быт. 28:13–15). Таким образом, один из центральных мотивов рассказов о праотцах — это обоснование израильских территориальных претензий древней клятвой, данной Богом их предкам. Это мифологическая конструкция, однако целиком погруженная в исторический процесс.
Бог тем не менее не спешит давать Авра(ѓа)му потомство. Ему исполняется 86 лет, когда на свет появляется его первый сын, но не от жены, а от ее служанки. По древнеближневосточному обычаю такая мера могла предприниматься в случае бездетности официальной супруги. Сын получает имя Йишма-Эль (Измаил), что значит «Бог слышит»; его мифологическими потомками считаются ишмаэлиты — арабоязычные бедуины южных пустынь и, расширительно, все арабы. Бог, однако, продолжает обещать Авра(ѓа)му другого наследника. В этом ожидании проходит большая часть жизни Авра(ѓа)ма, что подчеркивает его терпение и доверие Творцу; впрочем, и он начинает время от времени сомневаться. Ицхак родится лишь к столетию своего отца и девяностолетию матери. Этот мотив подчеркивает непредсказуемость божественной воли, с одной стороны («Есть ли что трудное для Господа?», Быт. 18:14), и личностные качества Авра(ѓа)ма — с другой.
Чтобы сообщить Авра(ѓа)му и его жене Саре о сроке рождения ребенка, Господь предстает в виде трех путников. В других случаях Он обращается к Авра(ѓа)му лишь речью или является ему никак не описанным образом. Это свидетельствует об определенной полиморфности божества Пятикнижия — Его способности принимать различные (в том числе множественные) обличья. То, что гостей-ангелов именно три, было впоследствии апроприировано христианской традицией — так возникла концепция ветхозаветной Троицы, предвестия Троицы христианской, которую изображает, в частности, знаменитая икона Андрея Рублева. Авра(ѓа)м выбегает навстречу путникам, догадавшись об их божественной природе, и спешит пригласить их в гости; он велит Саре замесить хлеб, выбирает хорошего теленка из стад и сам прислуживает за трапезой. Сара не верит, что может зачать и родить, и «смеется» пророчеству: так объясняется имя будущего сына — Йицхак (первоначально, возможно, Йицхак-Эль), что переводится как «он смеется».
Авра(ѓа)м и три ангела: христианское изображение. Ф. Зуньо, ок. 1750 г.
Господь в виде трех путников также сообщает Авра(ѓа)му, что направляется в Сдом с целью убедиться в абсолютной греховности города и уничтожить его. Характерна реакция героя, который начинает заступаться за город и отговаривать Творца от его сурового намерения. «Не может же быть, что ты погубишь праведника вместе с грешником?!» (Быт. 18:25) — вопрошает Авра(ѓа)м; он вступает в спор с Богом и добивается обещания пощады городу, если там обнаружится пятьдесят, сорок, тридцать или даже десять благочестивых людей. Это закладывает парадигму еврейского образа праведника как заступника; именно качество милости будет связано с фигурой Авра(ѓа)ма в еврейской традиции. Однако его спор с Богом за Сдом оборачивается ничем: в итоге в городе и окрестностях не найдется никого, заслуживающего снисхождения, кроме племянника Авра(ѓа)ма, Лота, и двух его дочерей.
