Консолидация государства довладимировой эпохи была недостаточной. Для действенного управления была слишком большой и его территория. Власть на местах, в отдалении от центра на много дней, а то и месяцев конного пути чувствовала себя и независимо и безнаказанно. Разной была также степень зависимости тех или иных племенных княжений от киевского властелина. Древняя Русь до Владимира, да и в первые годы его правления, оставалась, по выражению Б. А. Рыбакова, «достаточно аморфным» государством. Поэтому задание укрепить внутренние связи в стране принадлежало к первоочередным — среди тех, что встали перед Владимиром и его советниками.
После того как «нача княжити Володимер в Киеве един», он посадил верных ему людей в ряде городов Руси. Вероятно, он не считал надёжными ни местных племенных вождей, ни дружинников свергнутого им Ярополка: «И набра от них (варягов. —
Не успев ещё обжиться в Киеве, Владимир осуществляет походы на Запад и Северо-Восток. Согласно сомнительной для X в. хронологии «Повести временных лет» это произошло в 981 г. Краткая и динамичная статья летописи под этим годом заслуживает того, чтобы привести её: «Иде Володимер к ляхом и зая грады их, Перемышль, Червен и ины грады, иже суть и до сего дне под Русью. В сем же лете и вятичи победи, и възложи на ня дань от плуга, яко же и отець его имаше»[137]. Эта статья в части, посвящённой походу на «ляхов», много раз обсуждалась в научной литературе. Постепенно часть учёных пришла к выводу, что в действительности Владимир ходил не на Польшу, а на западнорусские племенные княжения, чтобы присоединить их к государству. В. Д. Королюк следующим образом реконструировал начало летописной статьи 981 г.: «Иде Володимер на хорваты и дулебы». Историк комментировал её словами: «Поход 981 г. был направлен не против Древнепольского или Древнечешского государств[138], а против независимых восточнославянских племенных княжеств, лежавших на большом торговом пути, соединявшем Киев, Краков и Прагу»[139]. Считаю реконструкцию В. Д. Королюка начала статьи 981 г. верной. Убеждён, однако, что Владимир заботился не столько о торговых выгодах — в то время из-за слабости власти на местах и отсутствии сколько-нибудь постоянных экономических связей очень проблематичных, — а об объединении всех племенных княжеств вокруг Киева.
В свете гипотезы В. Д. Королюка выглядит естественным продолжение статьи 981 г., в которой речь идёт о типичном для предшественников Владимира походе на племенное княжение вятичей: они были большой заботой его отца Святослава, дважды укрощавшего вятичских князьков. Да и Владимиру пришлось ещё раз подавлять стремление старейшин вятичей к независимости: «Заратишася вятичи, и иде на ня Володимир, и победи я второе»[140] (982).
Не существует, однако, уверенности в том, что летопись последовательно и без пропусков описала все действия Владимира по упрочению государственной структуры. «Повесть временных лет» сосредоточила рассказы о походах Владимира на племенные княжения под первыми тремя годами его правления, вероятно, потому, что вначале летописание велось без обозначения лет, а даты были расставлены намного позднее, в изводе 1095 г., а то и в «Повести», и временами наугад из-за отсутствия у книжников необходимых письменных источников. Эти рассказы оканчиваются описанием похода на радимичей в 984 г.[141] Статья того года завершается замечанием, что радимичи «платять дань Руси, повоз везуть и до сего дне»[142]. Эти слова свидетельствуют о существовании в земле радимичей системы княжеских погостов и киевских чиновников, следивших за своевременным и в установленных размерах поступлением дани и выполнением повинностей.
Меры Владимира, направленные на сплочение государства, прежде всего военные экспедиции против непокорных племенных княжений, укрепляли авторитет и возвышали власть князя. В ходе таких походов в господствующем слое складывалась идеология, согласно которой князь рассматривал свой статус как особенный, что ещё больше возвышало его над массой. Походы подталкивали и к созданию княжеского совета[143].