Это противоречие попробовал объяснить А. А. Шахматов. По его мнению, процитированный первым перечень сыновей Владимира был позднейшей вставкой в Начальный свод 1095 г., который был положен в фундамент «Повести временных лет». Учёный полагал, что составитель Начального свода заимствовал перечень детей Владимира под 980 г., в котором содержатся два Мстислава, «из особой повести о Владимире». Перечисляя детей Рогнеды, автор Начального свода просто ошибся и после Изяслава написал вместо «Вышеслав» — «Мстислав»[210]. Но ведь Вышеслав также присутствует в том перечне, и он назван сыном «чехини»! Поэтому считаю аргументацию А. А. Шахматова в пользу старшинства Ярослава в отношении Мстислава явно недостаточной. Вероятно, поэтому её не стал учитывать другой знаток летописания А. Е. Пресняков, уверенно заметив: «Его (Мстислава. —
На мой взгляд, не стоит особенно доверять словам Мстислава, сказанным им Ярославу, согласно «Повести», после Лиственской битвы 1024 г.: «Сяди в своемь Кыеве — ты еси старейшей брат»[212]. Ведь к тому времени Ярослав уже пять лет княжил в Киеве, был главой «Володимерова племени» и должен был считаться всеми своими родичами старшим в роде, «отцем и господином». Кроме того, выглядит вероятным, что эти слова были вписаны впоследствии покорным Ярославу летописцем, чтоб утвердить его преимущественные семейные права на киевский стол.
Думается, Мстислав всё-таки был старшим братом Ярослава. Нет весомых оснований просто отбрасывать (или объяснять опиской летописца) свидетельство Нестора под 980 г., согласно которому Мстислав был вторым среди сыновей Рогнеды, а Ярослав — третьим. Главное же — иначе трудно объяснить ту решительность, последовательность и настойчивость, с которыми Мстислав стремился вокняжиться в Киеве в 1023–1026 гг., ещё при этом и легальным путём. Воинственный и вспыльчивый Мстислав не сделал даже попытки силой оружия захватить Киев, а просто предложил свою кандидатуру киевскому вечу: «Ярославу сущю Новегороде, приде Мьстислав ис Тъмутороканя Кыеву, и не прияша его кыяне. Он же шед седе на столе Чернигове»[213] (1023 или начало 1024 г.). Можно допустить, что Мстислав считал свои права на Киев более легитимными, по меньшей мере не уступавшими правам Ярослава, и надеялся на мирное решение в свою пользу спора с братом за киевский стол.
Опосредствованно свидетельствует в пользу подобной мысли и дальнейшее развитие событий. В 1024 г. Ярослав с наёмникамиварягами пошёл на Мстислава. Битва возле села Листвена вблизи Чернигова принесла победу Мстиславу. Ярославу пришлось бежать в Новгород. Нестор не забывает упомянуть, что «беяху Кыеве мужи Ярославле»[214] (т. е. Ярослав удержал за собой стольный град Руси). Вернувшись в Киев с большим войском, «совокупи воя многы», Ярослав «створи мир с братом своим Мьстиславом у Городця[215]. И разделиста по Днепр Русьскую землю: Ярослав прия сю сторону, а Мьстислав ону. И начаста жити мирно и в братолюбьстве, и уста усобица и мятеж, и бысть тишина велика в земли»[216].
Как это ни удивительно, жаждавший единоличной власти на Руси и победивший в изнурительной войне Святополка, Ярослав смирился с этим разделом южной (речь шла лишь о ней) Русской земли и не делал больше попыток подчинить себе Мстислава. Возможно, побаивался военной силы брата. А может быть, и потому, что Мстислав обладал по крайней мере не меньшими, чем он сам, правами на верховную общерусскую власть. В общественном мнении того времени — и это засвидетельствовано летописью! — братья считались соправителями Руси, своеобразными дуумвирами. Лишь в 1036 г., когда умер Мстислав, Нестор смог отметить: «Посемь же перея власть его (Мстислава. —
В этом дуумвирате, если судить даже по исключительно благоприятному в отношении Ярослава тону летописца, братья были равны. В 1031 г. Мстислав помог Ярославу отвоевать у Польши Червенские грады[218]. Можно доверять известию Никоновской летописи под 1029 г.: «Ярослав ходи на ясы (осетинов. —
С другой стороны, мир и спокойствие, наступившие в Русской земле после договора в Городке 1026 г., объяснялись ещё и тем, что общество и государственность на Руси достигли более высокого, чем раньше, уровня развития, когда подписанное между князьями мирное соглашение могло действовать в течение десяти лет. Трудно представить себе подобную ситуацию в 70‐х гг. X в., во времена раздоров между Ярополком, Олегом и Владимиром Святославичами.