Подобно этому теряет своё значение в государственной жизни княжеская дружина. На неё и на наёмников-варягов опирается Ярослав Владимирович, утверждаясь в Киеве и победив, наконец, Святополка: «Ярослав же седе Кыеве, утер пота с дружиною своею, показав победу и труд велик»[235] (1019). Но это упоминание о дружине как об активно действующей политической силе — последнее в летописании времён этого князя. Далее она вообще упоминается в связи с Ярославом всего один раз, но уже в другом значении — войска вообще. В начале недавно упомянутой битвы с печенегами 1036 г. «Ярослав… исполчи дружину, и постави варягы по среде…» и т. д. Человек нового времени, реформатор и книжник, Ярослав в течение своего 35-летнего княжения на Руси опирался в государственных делах на других людей, рождённых новыми условиями жизни.
Совсем иным был брат Ярослава Мстислав, настоящий реликт дружинной эпохи. Всю свою жизнь он, подобно своему деду Святославу, провёл в походах, был окружён дружинниками, полагался на них во всём и ставил их выше всех других подданных. Отдавая дань древней традиции, Нестор в образе Мстислава рисует идеального дружинного князя. И, следует заметить, этот возвышенный портрет в общем соответствовал мировоззрению и характеру жизни этого былинного богатыря…
Само появление Мстислава на страницах летописи эффективностью рассказа и патетичностью изобразительных средств не уступает описанию в той же «Повести временных лет» выхода на историческую сцену героического Святослава. Под 1022 г. летописец рассказал, как княживший тогда в Тмуторокани Мстислав пошёл войной на касожского (черкесского) князя Редедю. Когда оба войска сошлись, «рече Редедя к Мьстиславу: „Что ради губиве дружину межи собою? Но снидеве ся сама борот. Да аще одолееши ты, то возмеши именье мое, и жену мою, и дети мое, и землю мою. Аще ли аз одолею, то възму твое все“». Мстислав охотно согласился на поединок. Словно античные герои, они с Редедей решают дело не оружием, а борьбой, в которой победил тмутороканский князь[236]. Отвага и сила Мстислава были широко известны на Руси. Во вступлении к «Слову о полку Игореве» вещий Боян «песнь пояше старому Ярославу, храброму Мстиславу, иже зареза Редедю пред пълкы касожьскыми»[237].
Своеобразным апофеозом дружинности Мстислава представляется яркий рассказ «Повести» о Лиственской битве 1024 г. между ним и Ярославом. Этот рассказ, равно как и предыдущий, вероятнее всего, почерпнут из воинского, дружинного эпоса. Со стороны Ярослава битву начали наёмники-варяги, главная ударная сила его войска. Мстислав же бросил в бой «север», т. е. своих подданных северян, ибо княжил тогда в Чернигове, главном центре Чернигово-Северской земли. Свою же приведённую из Тмуторокани дружину, состоявшую из хазар и касогов[238], он придержал до решительного момента сражения. «И трудишася варязи секуще север, и посем наступи Мстислав со дружиною своею и нача сечи варяги». Уставшие наёмники не смогли противостоять свежим дружинникам Мстислава и побежали. Ярославу пришлось податься в Новгород. «Мьстислав же, о свет заутра, видев лежачие сечены от своих север и варягы Ярославле, и рече: „Кто сему не рад? Се лежить северянин, а се варяг, а дружина своя цела!“»[239] Дружинному князю Мстиславу были дороже собственных подданных-русичей хазарские и касожские воины, потому что они составляли его дружину.
В кратком посмертном панегирике Мстиславу, вписанном в «Повесть временных лет» под 1036 г., главный акцент сделан на отмеченных выше качествах князя: «любяше дружину по велику, именья не щадяше, ни питья и еденья браняше»[240]. Зато в более подробном жизнеописании Ярослава в том же источнике ни слова не сказано о его привязанности к дружине. Ярослав, наверное, отвёл дружине подобающее, на его взгляд, место: собственной охраны и привилегированной части войска. Государственные дела князь поручал своим чиновникам, среди которых, ясное дело, могли быть и выходцы из дружинной среды. С кончиной Мстислава дружинность как мировоззрение господствующего класса окончательно отошла в прошлое, как при Владимире отошло в прошлое само дружинное государство.
Одним из главных государственных свершений Ярослава Владимировича было создание по его инициативе первого письменного кодекса норм древнерусского права — Русской Правды. Когда Ярослав первый раз в 1016 г. вошёл в Киев и сел «на столе отни и дедни», он, согласно Новгородской первой летописи младшего извода, щедро вознаградил новгородцев, благодаря поддержке которых смог вокняжиться в стольном граде Руси. Князь также «дав им правду и устав списав, тако рекши им: „По се грамоте ходите, якоже списах вам, такоже держите. А се есть Правда Русскаа“…»[241]. Далее помещён текст Древнейшей редакции Русской Правды.