Чёткое деление Чернигово-Северской земли на две основные волости (в каждой существовало по нескольку меньших) фиксируется киевским летописцем под 1142 г.: «Послашася братья (Игорь и Святослав Ольговичи. —
Владения тех же черниговских князей были разбросаны на громадном пространстве Восточной Европы, далеко за границами собственно Чернигово-Северской земли. Когда в 1146 г. на смену умершему в Киеве Всеволоду Ольговичу пришёл Изяслав Мстиславич, к нему обратился с жалобой член другого черниговского княжеского клана Давидовичей Владимир: «Брате! Се заял Олговичь Святослав волость мою Вятиче, поидиве на нь!»[611].
Летопись создаёт впечатление, что волости долгое время не были извечными, домениальными владениями того или иного князя, а добывались в «держание» от сюзерена — вначале только лишь от великого князя киевского, а далее и от других могущественных князей, прежде всего черниговского и владимиро-суздальского. Среди многочисленных контекстов источников, подтверждающих такое мнение, приведу лишь несколько достаточно показательных.
В 1154 г. черниговский князь Святослав Ольгович жалует одни города своему племяннику Святославу Всеволодичу, отнимая у него другие: «Прида ему три городы, а Сновеск собе отъя, и Корачев, и Воротинеск, зане же бе его отступил»[612], — то есть племянник отступился от Святослава Ольговича, изменил ему. В этом тексте черниговский князь выступает подлинным феодальным сюзереном, по своему усмотрению жалующим и отнимающим города — разумеется, с принадлежащими к этим городам волостями. Когда после смерти Святослава Ольговича сам Святослав Всеволодич сделался черниговским князем, он в 1167 г. поссорился с двоюродным братом Олегом Святославичем из-за небольшого города Вщижа. В конфликт вмешался киевский князь Ростислав Мстиславич и «нача слати к Олгови, веля ему миритися. Олег же послуша его, взя мир с братом. Святослав же да Олгови 4 городы…»[613] А немного раньше, в 1162 г., Андрей Юрьевич Боголюбский «выгна епископа Леона ис Суждаля, и братью свою погна, Мьстислава и Василка, и два Ростиславича, сыновца своя, мужи отца своего переднии. Се же створи хотя самовластець быти всей Суждальской земли»[614]. В приведённом тексте Киевской летописи Андрей Юрьевич не только лишает своих родичей волостей в Ростово-Суздальской земле, но и выгоняет их из самой этой земли. С боярами князья так не поступали. Уже это одно может свидетельствовать о принципиальной разнице между боярскими и княжескими владениями.
Князья крупных и богатых земель могли давать волости по собственному усмотрению и произвольно, не очень-то заботясь о генеалогическом старейшинстве. Известен случай, когда волость получил даже иноземец. В 1165 г. претендент на византийский престол Андроник Комнин бежал к Ярославу галицкому. «И да ему Ярослав неколико городов на утешение»[615]. Государи крупных удельных княжеств также могли — вероятно, имели право! — наделять землями других князей, признававших вассальную зависимость от них. В 1146 г. сын Юрия Долгорукого Иван пришёл в «Новъгород (Северский. —
Трудно однозначно ответить на вопрос: за что именно князья-сюзерены жаловали волости князьям-вассалам? Конечно, в странах, где господствовали феодальные отношения так называемого классического типа (например, в Северной Франции), вассалы получали земли с обязательным условием несения военной службы сюзерену. Логически рассуждая, так могло быть и на Руси. Источники частично подтверждают подобную мысль.
Когда в 1146 г. после смерти Всеволода Ольговича на киевский стол сел было его младший брат Игорь, вскоре против него выступил другой претендент на киевское княжение — Изяслав Мстиславич. Киевское вече поддержало Изяслава. В этой трудной для него ситуации «Игорь же посла к братома своима, Володимиру и Изяславу, и рече: „Стоита ли, брата, у мене у хрестьном целовании?“[617] Они же и въспросиста у него волости много. Игорь же има вда и повеле има ити к собе»[618]. В приведённом отрывке Киевской летописи факт пожалования волости (пусть и вынужденного) за военную службу не может вызывать сомнения. О подобной службе речь идёт и в следующем рассказе этого источника. В 1149 г. сын Юрия Долгорукого Ростислав «роскоторавъся с отцем своим, оже отець (ему) волости не дал в Суждальской земле[619], и приде к Изяславу (Мстиславичу. —