Всё это и создало объективно-исторические условия для того, чтобы галицкая племенная аристократия, в процессе общественно-экономической эволюции земли переросшая в феодальную, сумела сохранить своё высокое общественное положение. Она сохранила и стремительно приумножила свои земельные владения за счёт княжеских пожалований, гипотетических захватов общественных земель и, возможно, их покупки. Впрочем, последняя в условиях буйной феодальной анархии и безграничного своеволия боярства Галицкой земли кажется мне особенно сомнительной…
Аналогичная ситуация сложилась и на севере Древнерусского государства — в Новгородской земле, где также центральная княжеская власть была слабой, а затем стала и вовсе номинальной, города возникали медленно и их всегда в древнерусское время было мало, а племенная аристократия, постепенно переросшая в феодальное боярство, захватила власть в Новгороде Великом и во всей его земле.
Стоит остановиться ещё на одной проблеме боярского землевладения — его характере. Много споров возникало вокруг основного вопроса: каким оно было — вотчинным или поместным. Источники не могут определённо ответить на него. Поэтому когда в научной литературе рассматриваются земельные пожалования князей боярам и дружинникам, то обычно не отмечается, за что они получали владения.
Логично допустить, что компенсацией могла быть в основном военная служба сюзерену вне зависимости от того, безусловным (вотчина, аллод) или условным (поместье, феод) было то или иное владение вассала. Полной мерой сохраняют актуальность давние слова Л. В. Черепнина: «По-видимому, бояре и княжеские „мужи“ служили главным образом с вотчин. У нас нет сведений об условных земельных держаниях типа позднейших поместий»[594]. В своё время мне, кажется, посчастливилось показать, что в Галицко-Волынском княжестве при Данииле Романовиче существовали настоящие помещики, получавшие наделы при обязательном условии несения службы князю. Поместная система там была, вероятно, весьма развитой, потому что, например, в Галицкой земле в условное владение («держание») земли раздавали не только князья, но и крупные бояре, такие, как Доброслав Судьич[595].
И всё же воздержусь от категорического вывода, которым завершалась только что упомянутая моя статья: условное землевладение было распространено в Галицко-Волынской Руси и в других южнорусских землях XIII в.[596] Более вероятной исторически кажется мне теперь иная мысль: всё же поместное владение землёй сложилось в Галицкой и Волынской землях не вследствие естественного социально-экономического прогресса, а в экстремальных условиях смертельного поединка Даниила и Василько Романовичей с неимоверно сильным и агрессивным боярством (преимущественно галицким), подрывавшим княжескую власть и не раз устраивавшим покушения на жизнь своих князей. Тогда Романовичи создали прослойку из среднего и мелкого боярства и младших дружинников, наделяя их землёй с условием службы своим князьям. Вероятно, эта прослойка была действенным противовесом боярам и их военным отрядам. Опираясь на условных землевладельцев-рыцарей, а также на сформированную ими из горожан регулярную, хорошо вооружённую пехоту («пешцев» летописи[597]), Даниил и Василько сумели в конце концов сломить сопротивление непокорного и откровенно враждебного им крупного боярства. После решающей битвы войска Романовичей с уграми, поляками и боярскими отрядами вблизи г. Ярослава 1245 г. летописи более не упоминают о сопротивлении бояр княжеской власти в Галицко-Волынском великом княжестве.
Точно так же слишком категорическим и не вполне соответствующим историческим реальностям домонгольского времени можно считать слова Б. А. Рыбакова, допускающего для XII–XIII вв. существование значительной прослойки людей, служивших с поместий, т. е. дворян: «Рыцарственный XII век выдвинул не только боярство, находившееся ранее несколько в тени, но и разнообразное дворянство, включившее в себя и дворцовых слуг, и воинов — „детских“ или „отроков“, и беспокойных всадников — торков и печенегов»[598].
Проблема условного земельного владения в Древнерусском государстве XII — первой трети XIII в., как считает один из знатоков этого вопроса, не могла возникнуть просто потому, что «на бояр и других князей Юго-Западной Руси великий князь смотрел как на своих слуг, мало при этом отличая вотчину от феода или бенефиция»[599]. Поэтому вовсе не случайно настоящее поместное землевладение возникло и распространилось на следующем и более высоком витке эволюции феодализма: в первой половине XIV в., когда источники фиксируют его существование в Московской Руси времён княжения Ивана Калиты (1325–1340)[600]. Согласно наблюдениям М. С. Грушевского над источниками второй половины XIV в., служба с пожалованных великим и другими князьями наделов была обычным явлением на украинских землях, попавших в 60-е гг. XIV в. под власть великих князей литовских[601].