Первое, что бросилось в глаза Стальному Барсу, это рост раненого. Неужели ребёнок? Нет. Это гладко выбритое, перепачканное кровью лицо может быть лицом только взрослого человека, мужчины лет сорока. Но, почему такого маленького роста? Вряд ли он доставал даже до плеча любому из северян. Карлик? Виг оглянулся назад, и отметил про себя, что и обглоданные скелеты, с отрубленными руками и ногами, тоже небольшого роста. Что же это значит?
Рутгер поймал на себе взгляд внимательных, чёрных глаз, полных боли, и, наклонившись, сняв шлем, чтобы раненый видел, что с ним говорит человек, спросил:
– Кто ты?
Он не надеялся на какой-то ответ. Он был уверен, что Древний вряд ли его понял, и, скорее всего они говорят совсем на другом языке, да и до этого ли ему? Может он совсем не тот, за кого они его принимают? Нет, люди такое не могут носить. Тёмно-зелёная, гладкая, холодная кожа, вспоротая во многих местах, а под ней какая-та одежда, густо пропитанная кровью. Так значит, он всё-таки Бог?
Чувствуя, что разгадка где-то совсем рядом, стоит только протянуть руку, и красивая легенда, повторяемая на разные лады по всему Обитаемому Миру, разлетится в прах, с замиранием сердца, Стальной Барс снова повторил свой вопрос:
– Кто ты?
Он не слышал ропота воинов, не слышал дыхания стоящих рядом друзей, и даже пронзительный крик канюка не мог его потревожить. Он хотел услышать голос Древнего, и уже ни на что не обращал внимания. Ему показалось, что, только услышав голос спасённого, можно более точно определить его возраст. Кажется, и стоящие рядом, понимая это, замерли в молчании.
Раненый шевельнулся, сглотнул, и хрипло, еле слышно что-то проговорил. Сознание будто обожгло огнём, и Стальной Барс с изумлением понял, что разобрал одно слово, сказанное на языке вигов. Всё ещё не веря в это, боясь, что это ему могло показаться, наклонившись ещё ниже, жарко дыша, он спросил:
– Что ты сказал?
И снова он услышал несколько знакомых слов, и понял, что на них напали из засады, почти мгновенно обезоружив, и связав. Боясь упустить хотя бы слово, и не понять его смысл, воевода поднял голову, отыскал глазами стоящего рядом окровавленного Лурфара:
– Ты слышал, что он сказал?
– Да, мой воевода. – Кивнул монах, улыбаясь. – Кое-какие слова мне не знакомы, но в целом, всё понятно.
– Значит, они говорят с нами на одном языке? – Растерянно спросил Рутгер, ни к кому не обращаясь, ощущая, как кружится голова, и накатывает усталость.
